Сказки Королевства (СИ) - Елена Владимировна Добрынина

пестрых плетеных браслетов, что в великом множестве охватывали ее тонкие запястья, и протянула его Ариллиану.

— Передай это Ойхо. Скажи, что я тоже прошу его о помощи. И поспеши, сын Воина, времени, действительно, не так много.

Старший следователь принял безделушку и слегка обозначил поклон.

— Вы правы, Иллойэ, я, пожалуй, отправлюсь прямо сейчас. Аодхан, я могу надеяться, что за время моего отсутствия ты больше ни во что не влезешь?

— Да, Ллойд, — отозвался тот отрешенно, — можешь, конечно. Кто я такой, чтобы мешать тебе тешить себя надеждами?

— Поезжай спокойно, мы с дочерью Воина присмотрим за ним, — поспешно произнесла женщина, заметив тень раздражения на мраморном лице эйяра. А когда мужчина откланялся, встала сама и потянулась, расправляя руки-крылья.

— И я пойду, время позднее. Но обещай, что не пойдешь за Стену один, Заклинатель. Обещай, что дождешься меня!

— Обещаю, обещаю… — устало произнес исследователь, и кривовато, одним уголком губ улыбнулся.

Иллойэ вышла из палатки, кликнула своих ястребов и ушла в сгущающиеся сумерки плавной, но решительной своей походкой.

Аодхан долго сидел за столом, положив лоб на сведенные вместе пальцы рук. И Мэб уже начало казаться, что он или уснул, или просто забыл о том, что она тоже осталась здесь. Чтобы напомнить о себе, она принялась наводить порядок на столе со склянками, тихо позвякивая битым стеклом и целыми колбами. Исследователь растер ладонями лицо и повернулся к ней.

— Вы тоже думаете, что я идиот, Мэбхн? — спросил он внезапно с легким смешком, но смотрел при этом непривычно серьезно. Она даже растерялась сначала, но потом взяла себя в руки, села напротив и, чуть помолчав, чтобы собраться с мыслями, начала говорить:

— Нет, Аодхан, я так не думаю. Я не очень хорошо разбираюсь во всех этих магических тонкостях и не могу дать вам совет или как-то помочь… Но я совершенно уверена — вы сделали то, что должны были сделать, и кроме вас на это никто бы не осмелился… Вот… Простите, я не слишком хорошо умею говорить… — она замялась было, но сразу встрепенулась, окрыленная внезапной мыслью: — Но если вы умеете разговаривать с Туманом, вы ведь сможете сделать так, чтобы он и меня пропустил за Стену? Пожалуйста!

— Мэбхн, Мэбхн… Вы и сами не знаете, насколько чудесны, — Аодхан смотрел на девушку с вечным своим выражением ласкового умиления и неожиданно протянул руку к ее лицу, заправил за ухо непослушную прядь светлых волос, едва-едва касаясь, провел подушечками пальцев по щеке и медленно, словно нехотя, отвел ладонь обратно. — Нет, я не могу сделать этого. А если бы и мог, то ни за что бы не признался. Чтобы последствия ранения, нанесенного туманником, исчезли, нужно время, Мэбхн.

— Что же тогда мне делать? — прошептала она, совершенно сбитая с толку.

— Сейчас расскажу…

Исследователь подошел к дальнему столу, на котором девушка начала было наводить порядок, и быстрыми привычными движениями принялся выстраивать целые пробирки в нужном ему порядке, время от времени бросая на девушку ободряющие взгляды

— Сейчас вам нужно идти отдыхать. А завтра будете помогать мне восстанавливать лабораторию и… ждать. Когда бродишь в Тумане, оказывается, очень важно, что кто-то ждет тебя там, снаружи. Если же вы спрашиваете меня, что вам делать в целом, то здесь тоже ничего сложного: жить, Мэбхн, просто жить… Вот видите, сколько у вас важных дел. Так что идите отдыхайте, а я пока наведу тут порядок после наших с Ллойдом дружеских посиделок, — он с сомнением хмыкнул. — Всегда подозревал, что дружба — дело непростое, но не до такой же степени… Дня не прошло, а уже и физиономия разбита, и неделя работы вивернам под хвост..

Привычная болтовня Ибдхарда постепенно успокаивала Мэб. Она посидела еще немного, а потом решила последовать совету своего начальника и пораньше лечь спать, но у самого выхода остановилась и все же спросила:

— Вы больше не исчезните внезапно?

— Не исчезну. Отдыхайте, Мэбхн, я еще успею вам надоесть, — и исследователь снова вернулся к своим драгоценным склянкам.

Следующие несколько дней и правда прошли достаточно мирно. Дел у Мэб было по горло. Аодхан не на шутку вознамерился восстановить утраченные звенья своих экспериментов, и новые пробирки в лаборатории заполнялись с впечатляющей скоростью.

— Ну-ка, Мэбхн, посмотрите сюда. Какой прекрасный образец, — исследователь предъявил ей склянку, на дне которой бодро шевелилась маленькая копия туманника. — Сейчас мы его немного разозлим.

Он потряс банку и, чуть прищурясь, внимательно посмотрел на объект своих испытаний. Судя по легкому холодку в груди, не просто так смотрел, а отдавал ментальный приказ. Туманник тут же забился, заметался внутри банки.

— Отлично. А теперь маленький фокус!

Из недр стола была тут же вынута клетка с обычной нишью — маленьким полевым зверьком, обладающим крохотной магической искрой, помогающей ему на секунду-другую отводить глаза охотящимся на нее хищникам — и откуда только взялась? В следующее мгновение зверек был вынут из клетки и заброшен в склянку с туманником. Тот сперва оторопел, а затем набросился на своего непрошеного соседа, потрясая щупальцами и сверкая разрядами. Когда одно из щупалец пронзило тельце ниши насквозь, старая рана в груди Мэб отозвалась острой болью. Исследователь же очень внимательно следил за происходящим.

— Вы знали, что, пронзая жертву, туманник не забирает себе ее жизненную энергию, а отдает Туману. Нет? Я тоже раньше не подозревал, а вот теперь знаю… Правда, интересно? С нашей точки зрения — это ужасная трагедия, с точки зрения мира — сложный, но правильный выбор — отнять жизнь у нескольких, чтобы выжили все остальные..

Маленькое тельце беспомощно затихло в склянке, туманник успокоился и теперь еле-еле шевелил щупальцами. Ибдхард, не отрывая взгляда, смотрел на эту картину, а у Мэб перед глазами один за другим мелькали лица из прошлого — лица ребят, погибших на границе в бою с этими туманными тварями… много их было, слишком много. Имей возможность она сама хоть что-то сделать, чтобы они выжили, пусть даже ценной собственной жизни, разве сомневалась бы она тогда хотя бы мгновение? Нет, конечно. И снова тугой узел скручивался глубоко внутри, и так тоскливо становилось, что хоть волком вой. Хорошо, что длились эти минуты слабости совсем недолго, Мэб даже забывать о них умудрялась до следующего приступа.

А по вечерам в лагерь приходила Иллойэ, и они с Аодханом отправлялись вдвоем (если не считать ястребов, конечно) за Стену, а Мэб, изнывая от беспокойства, ждала. Заполняла журналы — и ждала, раздавала указания дежурным — и ждала, выходила на вечернюю пробежку — и ждала… Пока не раздавался над