Любовь в Академии Магии (СИ) - Митро Анна

— Мы вас слушаем, магистр, — сурово сказал мистер Авалон, расположившись на диване и приобняв жену.

«Не хочет, чтобы я с его дочерью садился даже рядом, — улыбнулся про себя Люциус. — Ничего, после её ответа придется привыкнуть, что это навсегда».

— Даже не знаю, с чего начать, Гарнер. Наверное, пусть сначала Леа расскажет про свой дар, а я уж продолжу, ведь тогда много станет понятно и вам, и ей.

Мужчины смерили друг друга взглядами, но их «борьбу» прервала девушка.

— Мам, пап, помните, я говорила, что после инцидента с Ульрихом у меня проснулся дар? Как вы поняли, он был не один. Помимо того, что я могу трансформировать все неживое, включая пространство, у меня есть способность влиять на чувства людей. Нет, я не подменяю одни другими и не могу заставить кого-то испытывать что-то против воли. Нет такой силы ни у кого. Но усилить, раздуть из искры пламя или наоборот ослабить немного, если человек на это в принципе способен, я могу.

— Детка, как же так. Это же огромная ответственность, — ужаснулась миссис Авалон. — И из-за этого Император хочет, чтобы ты работала в управлении? Это вроде хорошее место. Денежное. Не последним человеком будешь. Хотя, ты же моя девочка. Ох.

— Да, мам. Я могу очень сильно помочь нашей стране в политическом плане, но я не уверена, что это будет справедливо. Мораль и совесть висят надо мной дамокловым мечом.

— Никогда не слышал такого выражения, — удивился Люк.

— Давным-давно жил был царь, звали его Дионисием, и был у него фаворит, Дамокл, и льстил Дамокл своему царю, мол, хорошо царем быть. На что однажды Дионисий предложил фавориту занять его место. И когда приодели Дамокла, маслами благоухающими натерли, на место царя усадили, да каждую прихоть выполнять начали, расслабился он и откинулся на спинку трона, глаза наверх поднял. А над ним меч, без ножен, на конском волосе висит. А царь ему говорит: «Правитель, тиран он или нет, всегда на волосок от гибели». И понял Дамокл всю видимость благополучия. (адаптированная версия автора предания о «Дамокловом мече», так-то сиракузский Дионисий Старший был тираном)

— Какая интересная легенда. Вот только я никогда не слышал о таком царе, — улыбнулся Прайм.

— И больше не услышишь. Я хочу теперь тебя послушать, будущий зять, — отрезвил мага папенька.

— Начну с самого начала. Я, честно, никогда не обращал внимания на вашу дочь, она училась не на моем факультете, мы никак не пересекались. Единственное, слышал, что Фламе чересчур увлекся кем-то, а та не отвечает взаимностью. Помню, еще удивлялся, ведь раньше ему никто не отказывал, племянник императора как никак. Не в обиду будет сказано, многих девиц сейчас прельщает не внутренний мир, а мышцы, родовитость и состояние кошелька. Но не Лею. А у меня и в мыслях не было, чтобы завести роман со студенткой, когда я вернулся из экспедиции в горы и меня вызвал Ассгейр. Он рассказал, что произошло между Ульрихом и Леей, и что за дар у девушки. Так как у меня достаточно сильная ментальная защита, ректор подумал, что она на меня воздействовать не сможет, а я помогу ей с даром. Мы ошиблись. Сильно. И я почувствовал это сразу, поэтому, прости меня, Леа, за то, что я наговорил в первую нашу встречу. Мне было страшно. Люди самые уязвимые для твоего воздействия существа, мы любим не так, как все остальные расы. У высших слишком силен эгоизм и собственничество: оборотни окружают избранницу заботой, но в них сильны животные инстинкты, демоны зациклены на интиме, а драконы относяться к любимой как к драгоценности, но забывают, что у «драгоценности» есть разум и желания. Свои. У людей все сложнее и проще одновременно. Я не говорю, что среди нас не встречаются такие экземпляры, но в абсолютном большинстве это черты рас. Мы любим честнее, искреннее и немного самоубийственнее. Я испугался тебя Леа, твоей власти надо мной, ведь даже легкую симпатию при желании ты бы смогла превратить в безумие. Но ты не стала. И чем больше я приглядывался к тебе, тем больше мне хотелось быть с тобой. Без всяких воздействий. А когда я услышал разговор императора с ректором, то позвонил твоим родителям. Просто потому, что не смог позволить превратить твою жизнь в ад. Знаю, решение вопроса так себе. И изначально я планировал, что ты ответишь мне да, я защелкну браслет, и когда все уляжется, сниму, ведь ты имеешь право на выбор.

— В смысле, Люк?

— Да, молодой человек, мы же договаривались, что помолвка будет фиктивной, что вы спасаете нашу дочь от дракона?

— Фиктивной? — недоумевала Леа.

— Да, Леа, фиктивной. Я хотел тебя спасти от Ульриха, но не ценой твоей свободы. Не хотел насильно привязывать тебя к себе. Но ты повторила клятву за мной, и выбора у нас нет.

— Ах ты гад! — взвился мистер Авалон.

— Стой, папа! — крикнула на него дочь. — Люк, ты был готов сделать мне предложение, а потом отпустить меня, если бы я сказала просто «Да»?

— Конечно, — пожал плечами магистр, удивляясь, что можно было по-другому. — Леа, ты что, не знаешь ритуальные слова для магов? — вдруг до него дошло. — Да их же каждая девушка с даром еще на первом курсе узнает. Если не раньше. Как только о браке задумывается.

— Но я-то о нем не задумывалась, — рассмеялась Леа, понимая, что она благодарна этому удивительному человеку за все сделанное им для неё.

Она встала с кресла, подошла к нему и поцеловала.

— Это все так неожиданно, — миссис Авалон утерла слезу. — Милый, мне кажется, нам нужно переварить услышанное, а детям — побыть немного вдвоем.

— Может, ты и права, Вита.

Глава 50 последнее испытание — не последнее

Следующий день прошел как в тумане, вернее первая его половина. Лею то поздравляли, то ревниво рычали, например, Салах, то завистливо вздыхали — все первокурсницы и второкурсницы, не знавшие Прайма, как преподавателя. А она глупо улыбалась.

— Леа, я больше не могу на тебя смотреть, мне больно, — признался Джейк, но его тут же подпихнула Лика, сегодня остатки команды сели вместе с её одногруппниками и огневиками.

— Тебе завидно, волчишка? — рыкнула медведица и тут же была усажена на колени.

— Назовешь еще раз так и окажешься в моей стае, детка, — ухмыльнулся волк.

— Еще раз проявишь такое неуважение к нашей подруге и окажешься головой в унитазе, — одновременно выдали Барри и Бенджамин.

— Сдаюсь, — шутливо поднял руки третьекурсник, с опаской посматривая на ехидно закивавших братьев-лисов. Он знал, что от этих товарищей ждать подлянки можно с вероятностью в сто процентов. — Хорошая у вас компания подобралась, ребят, не часто такое на первом курсе бывает. Держитесь друг за друга.

— Я редко бываю согласен с тобой, — поддержал его Сириус. — Но тут ты прав.

Тут Лее пришло сообщение от Люка, он просил её зайти к ректору. И она поняла, что время для разговора с Церберрой настало.

«Это правильно, — подумала она. — Мы должны разобраться между собой до командного выступления. Или провалим последний этап».

И вновь кабинет ректора, вновь трудный разговор впереди. У девушки проскользнула мысль, что скоро у нее на это место начнется аллергия.

В комнате был ректор, магистр, Церберра и Бальтозар.

— Бальт, выйди, погуляй, пожалуйста.

— Я должен остаться, все, что касается членов моей команды, то касается меня.

— Брат, я тебя прошу, приказ императора. Выйди, — мягко ответил ему ректор. Тот вздохнул, но вышел, подобные приказы не обсуждаются. Цера наморщилась, понимая, что потеряла поддержку в виде друга.

— Что вам нужно от меня? — сердито спросила она.

— Твоя помощь, — Леа подумала, что мужчины должны быть лишь гарантами, что никто не пострадает на этой встрече, а вот договариваться им с эльфийкой придется самим.

— Тебе? Моя помощь? — фыркнула та, кинув презрительный взгляд.

— Нет. Тебе, — поймав удивление на лице девушки. — Ты знаешь, почему император так хотел, чтобы я женой Ульриха? Нет, конечно. Не знаешь. Так вот, не из-за его чувств ко мне, а из-за моего дара. Не того, о котором знают все. Из-за второго. Я умею не только трансформировать вещи, но и чувства.