Вера Чиркова - Глупышка (СИ)

Повесив на пояс кошелек с рукодельем, девушка вышла из комнаты, заперла ее на замок и, услышав приближающиеся шаги, торопливо забросила ключ под длинную ковровую дорожку, появившуюся здесь только сегодня утром.

Мужчина, вышедший из-за поворота, был отлично знаком Эсте, хотя сам этого даже не подозревал. Да и откуда ему знать, что со времени ночной прогулки глупышка отлично запомнила ритм и тяжесть его шагов?!

Совершенно нетрудное занятие для того, кто не одни сутки провел в пустоте подземных пещер, протянувшихся под скалами, среди которых стоял монастырь. Пещер, где царствует только священная тишина, повелительница и покровительница своих сестер. Настолько полная и совершенная, что через несколько дней, проведенных там в одиночку, ухо начинает различать шорох своего платья, а просыпавшиеся с тропы вниз песчинки издают громкий скрежет. Ну а звук собственных шагов кажется настолько нестерпимо оглушительным, что невольно встаешь на цыпочки и начинаешь искать способ ступать, не нарушая окружающего покоя.

— Госпожа, его светлость велел проводить вас в старую библиотеку, там нужно выбрать несколько книг. Я помогу отнести.

Он лгал, и лгал очень нагло и уверенно. Склонился ровно настолько, как склонился бы перед настоящей чтицей, и повод придумал очень правдоподобный, для зарабатывающей чтением девицы. И значит, не догадался пока об ее истинном статусе, или притворяется простаком, чтоб заманить в ловушку.

Ну что ж, хотя Эста и собиралась идти вовсе не в ту сторону, упустить такую прекрасную возможность как можно быстрее познакомиться с планами негодяев девушка не могла. И все, о чем она мечтала, следуя по лестнице за предателем к нежилым комнатам — чтобы ни герцог, ни Змей случайно не встретились им на пути.

На двери, ведущей в нежилую половину дома, висел внушительный замок, но старшего стражника это препятствие ничуть не смутило. Он совершенно спокойно достал ключи и отпер замок так ловко и бесшумно, что мог бы после этого не говорить Эсте, что ходит сюда очень часто, это сказали его уверенные действия и смазанный механизм замка.

— Проходите, — распахнув дверь, вежливо предложил провожатый, и монашка, улыбнувшись ему с искренней благодарностью, спокойно прошла вперед.

Конечно, полной уверенности, что предатель не попытается с ней расправиться немедленно, у девушки не было, оставалась лишь интуиция, да заученные истины, гласящие, что даже самые глупые люди не поведут своих жертв убивать среди бела дня и на виду у лакеев. И еще была твердая убежденность, что легкой эта задачка для него не будет, как и безнаказанной.

Позади с еле слышным щелчком мягко встал на место так же хорошо, как и замок, смазанный засов, и монашка подобралась как хищный зверь, знающий, что на него сейчас нападут. Однако не так много было в мире людей, сумевших бы это заметить, а в этом замке точно не было никого из них.

— Идите вперед, шестая дверь, — в голосе мужчины еще слышалась вежливость, но это уже не была предупредительность слуги, скорее, безликая корректность правителя.

— Большое спасибо, — с самой наивной улыбкой пролепетала глупышка, — а почему тут так пыльно? Неужели у его светлости не хватает горничных, чтобы подмести пол?

— Неужели вы не слышали, что случается в этом замке с любопытными горничными? — насмешливо осведомился стражник, и шагнул вперед, чтоб распахнуть перед нею дверь в одну из заброшенных гостиных.

И в тот момент, когда он оказался к ней в профиль, да еще и чуть сверху, Эста вспомнила, где и когда видела этот нос с горбинкой и ехидный прищур глаз, и тонкие, упрямые губы. Девушке осталось только мысленно приставить к этому ощутимо постаревшему лицу буйные рыжеватые кудри и золотистые кокетливые усики, чтоб прошлое вскипело в душе стремительно, как молоко в котле и неудержимым потоком рвануло наружу.

Возвращая в то засушливое лето и навсегда оставшимся черным день.

Это воспоминание ударило так неожиданно, отозвалось в сердце такой болью, что у монашки даже перехватило дыхание, и не успевшая подготовиться девушка на миг сбилась с шага, запнулась о пыльный ковер. И тут же взяла себя в руки, стиснула зубы и губы, шагнула вперед, к мужской фигуре, сидевшей возле занавешенного ветхой занавеской окна.

Да и все в комнате пропиталось многолетней пылью, запустением и беспорядком. Перевернутые столы и разномастные кресла и скамьи, явно натасканные из других комнат, распахнутые дверцы пустых шкафчиков и поставцов, и забытые скелеты цветов в вазе у окна.

— Добрый день, госпожа чтица, — хрипловато произнес он, и указал девушке на стоявшее напротив продавленное кресло, — у меня для вас предложение, на которое придется согласиться.

— Я готова его выслушать, — тихим и невзрачным, как шелест осенних листьев голосом произнесла она, незаметно и жадно рассматривая все, что можно было рассмотреть под неказистой полумаской, — но пусть уйдет подальше этот человек.

— Вы не поняли, госпожа, — едко отозвался стражник, расположившийся на скамье, никогда стоявшей в коридоре, — мы вместе.

— Поняла, — так же бесцветно сообщила девушка, — но при вас разговаривать не буду.

— А вы знаете, что я могу с вами сделать, упрямая дрянь? — угрожающе рыкнул мужчина, картинно выдвигая из ножен оружие.

— Думаю, ничего, — серьезно и тихо ответила Эста, — и не хамите девушкам, вам это не идет.

А затем вновь уставилась на того, кто тут был главным, теперь глупышка была в этом уверена.

— Выйди, — просительно глянул он на стражника, — некогда спорить с упрямыми девушками. Вот если она не согласится, тогда…

Он грозно поджал губы, и Эста невольно усмехнулась, святая Тишина, да конечно же, она не согласится! Потому что теперь самая главная задача в ее жизни, это чтобы он с ней согласился. Иначе все будет не просто плохо, а немыслимо плохо, и никогда уже не будет того, что еще утром она только могла представлять в своих самых сладких и золотых мечтах. Чтобы вернулось все, разрушенное проклятым переворотом, чтоб собралась за семейным столом вся семья, как в ту весну, перед самой войной.

— Я буду в коридоре, за дверью, — заметив тень улыбки, скользнувшую по губам блеклой девицы, — нахмурился стражник, поднимаясь с места.

— Не нужно, — уверенно отозвался его господин, — иди, перекуси, я сам позову, как мы поговорим.

Жгучий брюнет, бывший когда-то рыжим, пожал плечами и вышел, плотно закрыв за собой дверь. И едва чуткий слух девушки уловил, как его шаги начали удаляться, она прижала пальчик к губам, приказывая оставшемуся бандиту молчать и, неслышно скользнув к двери, связала ручки куском бечевы, извлеченной из кармана с ловкостью фокусника.