Барбара Эрскин - Шепот в песках

– Я не выпроваживаю вас, Энди. Я просто очень устала от нашей утренней экскурсии – в конце концов, она была достаточно тяжелой. Мы все вместе отлично пообедали. А теперь я собиралась дождаться, когда мы ляжем на курс, и спокойно почитать в свое удовольствие.

Ей показалось, что он сейчас уйдет, и она уже вздохнула с облегчением, однако Энди передумал. Уже повернувшись было, он остановился и взглянул ей в лицо.

– Он спрашивал вас о дневнике? – снова подчеркнуто безразлично спросил он.

– Да. – Анна взвыла про себя, раздраженная его настойчивостью. Будет ли когда-нибудь конец этим допросам? То один, другой… Наклонившись, она вытащила свою сумку из-под кресла. – На самом деле, Энди, простите меня, я, пожалуй, пойду к себе. Здесь для меня жарковато, а там, может быть, мне удастся немного поспать, прежде чем нас начнут снова набивать едой. – И быстро, не давая ему времени ответить, направилась к лестнице.

Нашарив в сумке ключ, она отперла свою каюту и открыла дверь. В каюте было полутемно: перед уходом Анна закрыла ставни, чтобы не впускать чересчур яркий солнечный свет. Войдя, она резко остановилась.

В каюте было душно от того же самого пыльного пряного запаха, который исходил от странного вещества, оказавшегося в ее чемодане. Давясь и задыхаясь, Анна добралась до окна, по пути бросив сумку и шляпу на кровать, и распахнула ставни. Маленькую каюту залили потоки света. Анна начала пристально осматривать все, что попадалось ей на глаза. Но попалась ей, среди прочего, и дверь ванной, возле которой было рассыпано нечто коричневое, напоминающее кусочки смолы. Анна вздрогнула.

Дверь ванной была открыта, и она усилием воли заставила себя приблизиться.

Ее косметичка лежала на полу под умывальником, все ее содержимое в беспорядке валялось на полу. От флакончика, завернутого в полиэтилен, не осталось и следа. Ахнув, Анна начала заталкивать разбросанные вещи обратно в косметичку, потом осмотрелась. Помещение было крошечное, укатиться флакончику было некуда. Вернувшись с косметичкой в руках в каюту, Анна вытряхнула ее на кровать. Только теперь она отдала себе отчет в том, что дрожит. Схватив лежавший на кровати свитер, она натянула его и воззрилась на кучку тюбиков губной помады, коробочек с тенями для век и маленьких дорожных упаковок разных кремов. Почему-то вдруг подумала – зачем я привезла с собой все это? С самого приезда в Египе она практически ни к чему не прикоснулась. Но единственной вещи, которую она сейчас хотела увидеть – маленького синего флакончика, – не было.

Анна села на кровать, зачем-то провела рукой по кучке вещей – потом закрыла глаза, сделала глубокий вдох, встала, шагнула к двери ванной и опустилась на колени. Эти коричневые кусочки не были похожи на порошок: они был липкие. Анну передернуло от отвращения. Ей не удалое стряхнуть эту гадость с пальцев: она липла к коже, пропитывая руки приторным запахом кедрового масла, мирры и корицы. Вскочив на ноги, Анна рванулась в ванную, к умывальнику, до отказа выкрутила кран и принялась яростно мылить руки. Она мыла их долго. Потом, наконец, вытерев их насухо, она перешагнула через кучку коричневых кусочков на полу, схватила ключ, заперла дверь каюты и побежала прямо к лестнице.

На той палубе, где располагалась столовая, было шесть кают – по три с каждой стороны длинного коридора, очень похожего на тот, в котором находилась каюта Анны. На каждой двери точно так же виднелся номер, и все они были закрыты. Которая из них – каюта Серины? Анна лихорадочно старалась вспомнить. Говорила ли ей вообще Серина номер своей каюты?

Вдруг совсем рядом открылась дверь и появился Тоби. Анна испуганно вытаращилась на него, но потом заставила себя сделать глубокий вдох и, изобразив на лице улыбку, приветствовала его словами:

– Ну, наконец-то хоть одно дружеское лицо! – Возможно, это были не самые подходящие слова для подобной ситуации, но больше ничего не пришло ей в голову. – А я уж начинала думать, что попала в необитаемый коридор. Вы, случайно, не знаете, где каюта Серины?

Он пожал плечами.

– Мне очень жаль, но… По-моему, она где-то в конце коридора, но я не знаю, которая из них. – Закрыв за собой дверь, он запер ее и двинулся мимо Анны к лестнице.

Пару секунд она смотрела ему вслед, какой-то частью мозга отчетливо сознавая, что он все еще сердит на нее и что ради собственного, а может быть, и его покоя ей следует как-то загладить свою резкость – возможно, показав ему дневник. Повернувшись, она пошла вдоль коридора, ненадолго останавливаясь у дверей, за которыми ей послышалось движение. Тихо, тихо… Наконец с противоположной стороны коридора до нее донесся негромкий звук женского голоса. Подняв руку, она постучала. Голос умолк, потом раздался стук деревянных сандалий по полу, и дверь открылась. На пороге стояла Чарли.

– Так-так… – Она оглядела Анну с головы до ног с таким видом, будто изучала какую-то особенно странную, низшую форму жизни. – Чему мы обязаны этим удовольствием? – Ее голос был исполнен сарказма.

– Серина здесь?

Пожав плечами, Чарли отошла и села перед туалетным столиком, оставив Анну стоять в дверях.

– Это к тебе! – крикнула Чарли.

Каюта была точно такая же, как у Анны, с той лишь разницей, что здесь были две кровати и два шкафа, втиснутых в чуть большее пространство. Дверь ванной, абсолютно такая же, как у Анны, открылась, и появилась Серина, завернутая в махровое полотенце. Ее кроткие мокрые волосы сейчас были зачесаны назад, плечи покрыты каплями воды.

– Простите, я была в душе, – с улыбкой пояснила она и без того очевидное. – В чем дело, Анна? Что-нибудь случилось? – Ее улыбка угасла.

– Да, случилось! – выпалила Анна. – Мне нужно поговорить с кем-нибудь…

Чарли, повернувшись, с любопытством уставилась на нее.

– С кем-нибудь? Это с кем же? Может быть, с чьим-нибудь другом?..

– Чарли! – резко оборвала ее Серина. – Не веди себя как дура. – Она снова перевела взгляд на Анну. – Дайте мне пять минут. Подождите в салоне. Сейчас поговорим.

Анна машинально кивнула, повернувшись, медленно прошла по коридору к лестнице и поднялась в салон.

Там было пусто. Анна взглянула сквозь стеклянные двери: на палубе под навесом стояли столики. Похоже, там, в тени, было прохладно. За одним из столиков сидел пожилой священник с женой, перед ними стояли прохладительные напитки. За другим, поблизости, расположилась супружеская пара из Абердина, а чуть подальше – Бен, судя по всему, задремавший. За столиком у двери в одиночестве сидел Тоби. Перед ним стоял стакан с пивом, а сам он, раскрыв альбом, рисовал. Анну он не видел, поскольку сидел к ней спиной.