Ли Уэзерли - Охота на ангела

Будто притянутая моими мыслями, по телевизору началась знакомая реклама: появилось изображение белоснежной церкви. «Вы в отчаянии?» — спросил голос за кадром. Нет, нет, только не это. Соскочив с кровати, я схватила пульт, лежавший на кровати Алекса, и переключила канал. Очередной репортаж местных новостей, на этот раз про нехватку мест в больнице Ноксвилля. То, что надо — самые обыкновенные скучные новости. Кинув пульт обратно на кровать Алекса, я вытащила из-под покрывала подушки и устроилась на них поудобнее.

«Сотрудники больницы объявили забастовку», — сообщила женщина-корреспондент с идеально уложенными волосами. Она находилась в больничном коридоре, прямо за ней вдоль стен стояли койки с пациентами. Санитар, спешащий по коридору, случайно задел одну из коек, раздался стон. «В этой больнице всегда хватало мест для пациентов центрального Ноксвилля. Но за последние несколько месяцев ситуация стала угрожающей: число страшных диагнозов, начиная с различных видов рака и заканчивая до сих пор неизвестными болезнями, резко возросло…»

Прижав подушку к груди, я нахмурилась. В этом явно было что-то знакомое. Я уже видела все это, даже репортера, стоящего посреди больничных коек Внезапно я вспомнила: пару месяцев назад я смотрела точно такую же передачу о нехватке мест в больнице, только репортаж был из Сиракуз.

Больница в Ноксвилле, штат Теннесси, и в Сиракузах, штат Нью-Йорк. Два города, разделенные более чем тысячей километров.

Камера приблизилась к девочке-подростку лежавшей в одной из коек в коридоре: она пыталась улыбнуться, но было видно, что она совсем слаба. У меня в голове что-то щелкнуло: я вдруг вспомнила будущее Бет. Эта девочка до боли напоминала саму Бет в ее будущем, после того, как она проживет в Церкви ангелов некоторое время. Слова Алекса наконец дошли до меня — он говорил, что прикосновение ангела приносит людям несчастья, страшные болезни — и теперь я поняла, что никакого совпадения не было. Не было проблем с больничными койками — просто резко возросло число больных, и виноваты в этом ангелы. Все это и правда происходило: не только с мамой и Бет, но и с тысячами людей по всей стране. Репортаж из больницы закончился, сменившись другим сюжетом. Я сидела неподвижно, пытаясь осознать масштаб случившейся беды.

Дверь ванной вдруг распахнулась, и я подскочила. В спальню вошел Алекс, на нем были синие спортивные штаны, а его темные волосы блестели от воды. Он бросил одежду на тумбочку и подошел к сумке. Я старалась не таращиться в открытую на его обнаженный торс — тренированный пресс и грудь, мускулистые бицепсы, гладкая кожа, немного влажная после душа. Боковым зрением я наблюдала за его загорелыми руками, пока он копался в сумке в поисках футболки. На его левом предплечье была татуировка: две черные буквы, выведенные готическим шрифтом, — УА.

Боже, как он хорош. При этой мысли меня невольно бросило в жар. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы меня так привлекал этот парень. Алекс натянул футболку, и мне стало немного легче.

Выудив из сумки какой-то предмет, Алекс сказал:

— Слушай, это… принадлежит тебе. — Повернувшись, он протянул предмет мне. Мои глаза расширились: у него в руках была фотография из моего дома, та самая, что стояла на шкафу в гостиной, — я и ивовое дерево.

Я медленно взяла фотографию из рук Алекса. У меня в горле защекотало, когда я вспомнила, как мама фотографировала меня — это был один из тех коротких чудесных моментов, когда она действительно была со мной. «Видишь эту иву, Уиллоу? Она такая же, как ты, она твоя тезка». Я провела пальцами по стеклянной рамке.

— Но… как ты…

— Я стащил ее из твоего дома, — признался Алекс. Устраиваясь на кровати, он сел, откинувшись на подушки и вытянув одну ногу. Другую он согнул, ставя ее на покрывало.

Я уставилась на него, не веря собственным ушам, и обеими руками сжала фотографию, словно защищая ее.

— Ты украл ее?! Но зачем?

Алекс пожал плечами, глядя на экран. Он положил руку на согнутое колено.

— Ангелы не бывают детьми. Когда я увидел это фото, я понял, что ты не можешь быть ангелом, так что я прихватил его с собой. Я подумал, что оно может пригодиться. — Его серые с синевой глаза на секунду задержались на моем лице. — Извини.

Я открыла рот, чтобы ответить ему, но замолчала, глядя на фотографию.

— Нет, я… Я рада, что теперь она у меня, — призналась я. Я погладила рамку и бережно поставила фото на столик у своей кровати. Вдруг мне в голову пришла мысль. — Но как ты пробрался в дом?

Алекс слегка улыбнулся.

— Я открыл отмычкой заднюю дверь. Твоей тете стоит сменить замок, этот не слишком хорош.

Я вздохнула, откидываясь головой на подушку.

— Да уж, хотела бы я сейчас сказать ей это.

Последовало молчание, нарушаемое лишь звуками телевизора. На экране было какое-то дурацкое телешоу в зале суда, где люди ругаются и кричат друг на друга, а судья слушает. Алекс откашлялся.

— Уиллоу, послушай… — Он замолчал, и я взглянула на него. Алекс сдвинул брови, барабаня пальцами по колену. — Слушай, я… я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Ты далеко от семьи и… все, что случилось…

Нет, пожалуйста, не надо стараться быть добрым ко мне. Иначе я заплачу. Я пожала плечами, сжимая подушку и не сводя глаз с телеэкрана.

— Да, бывали дни и получше. Например, когда у меня была ветрянка — тогда мне было гораздо веселее.

Алекс коротко рассмеялся. Этот звук удивил меня: я вдруг поняла, что за все это время не слышала его смеха. Но ведь и я не то чтобы много смеялась в эти дни. Некоторое время мы молча смотрели телевизор. Женщина обвиняла собачьего парикмахера в том, что он плохо постриг ее собачку, и требовала с него сотни долларов за моральный ущерб. Собака, впрочем, выглядела ничуть не расстроенной.

— Когда ты впервые узнала о своих способностях? — внезапно спросил Алекс. Он не сводил глаз с телеэкрана. Я не ответила, и он повернулся ко мне. Его темные волосы, все еще влажные после душа, были взъерошены.

Я невольно напряглась. Я никогда особо не задумывалась о своем даре, но прекрасно понимала, что значит быть телепатом. Именно поэтому мне так не хотелось читать мысли той женщины в кафе у него на глазах.

— А что? — спросила я.

Алекс пожал плечами.

— Просто интересно. Должно быть нелегко знать о людях то, чего никто не знает.

Меня будто парализовало. Обычно люди, узнав, что я телепат, реагировали совсем по-другому. Они тут же начинали кричать, как это потрясающе — если вообще мне верили. «Вот это да, ты видишь будущее! Класс! А можешь выиграть в лотерею?» Алекс был первым, кто понял, что мой дар — не сплошное веселье… и это было непривычно.