Ритуал Старлинга - Девни Перри

меня бою, и все потому, что я потребовала меч.

Этот лагерь был целую вечность назад. До того, как я влюбилась в Туру. До того, как я узнала истинную личность Стража. До того, как я влюбилась в Рэнсома.

Мое сердце сжалось, и я погладила шрам на ладони.

Раздался звон колокольчика, такой громкий, что Фэйз высунул голову из переноски.

— Что это? — окликнула я Уэллса.

Он натянул поводья своей лошади.

— Последняя переправа на сегодня. Поторопитесь.

Мы не отставали, пока он мчался, направляясь к берегу реки, где к крепкому столбу была привязана плоская деревянная лодка. Две толстые доски соединяли ее с берегом.

Уэллс порылся в карманах брюк и вытащил монету. Он передал ее переправщику и вкатил тележку на платформу лодки.

Я направила Фрею, чтобы та последовала за ним, но перевозчик — широкоплечий, неуклюжий мужчина в кожаном плаще — преградил мне дорогу, подняв обе руки.

— Это будет два деррика. По одному за каждого из вас.

Мой желудок сжался.

— У меня нет денег.

Мужчина скрестил руки на груди.

— Тогда уходите.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Нам нужно переправиться.

Река протекала от одного берега Озарта до другого. Обойти ее было невозможно.

Его взгляд скользнул поверх моего плеча к рукояти моего меча.

— Я приму в оплату его.

— Нет. — Ни за что на свете я не откажусь от своего единственного оружия и подарка Рэнсома. Кроме того, он стоил гораздо больше, чем два деррика.

— Как хотите. — Он пожал плечами. — Отойдите.

— Вот. — Уэллс достал из кармана еще две монеты. — Дайте им переправиться.

Переправщик подошел и взял их у Уэллса. Он прикусил уголок, чтобы убедиться, что они настоящие, а затем махнул нам рукой, приглашая на переправу.

— Спасибо, Уэллс. — Я соскочила с Фреи и помогла Эви вылезти из седла, пока переправщик отвязывал лодку. — Я отплачу вам.

— Оставьте этот меч при себе. И сделайте так, чтобы девочка осталась в живых. Это будет достаточной платой. — Старик подошел к краю лодки, сел на доски пола, снял сапоги и закатал штаны.

Когда переправщик втащил доски и оттолкнулся от берега, Уэллс опустил ноги в реку.

Русло было таким широким, что я едва могла разглядеть другой берег в сгущающихся сумерках. Но вода была спокойной и плескалась о борта лодки.

Мы поплыли вниз по течению, пока лодку не подхватило течение. Затем переправщик начал направлять нас большим веслом с кормы.

— Как он переберется обратно вверх по течению на другой берег? — спросила я Уэллса.

— Переправщики работают в обе стороны. Завтра он подберет других и переправится обратно. Обычно они делают около десяти посадок. Затем разбирают лодку, грузят ее в фургоны и возвращаются на вершину. Это самая дальняя пристань от Скеншона.

— Есть ли лодки, которые ходят прямо до Скеншона?

— Да. Но стоят они недешево. И на этой реке слишком много мужчин, которые позволили бы вам оставить этот меч, чтобы получить плату другими способами, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Да. — В этом путешествии мне приходилось опасаться не только монстров. Мужчины могут быть не менее жестокими.

— Не задерживайтесь надолго в лагерях, — тихо сказал Уэллс. — Когда мы доберемся туда, каким бы путем ни пошел переправщик, вы должны пойти в противоположную сторону.

— Поняла. — Я оглянулась через плечо и увидела, что переправщик смотрит на меня выжидающе.

Этот голодный взгляд заставил меня вздрогнуть. Я притянула Эви ближе, держа ее за талию, пока она водила пальцами по поверхности воды.

Уже почти стемнело, когда мы добрались до противоположного берега.

В бочках горели костры, освещая место высадки. Как и на другом берегу реки, на траве были коричневые бревна, у некоторых из них тоже горел костер.

— Пусть Дарья дарует вам удачу в вашем путешествии. — Уэллс кивнул мне на прощание, затем забрался в свою повозку и поехал через лагерь.

Переправщик все еще возился со своей лодкой, поэтому, пока он отвлекся, я посадила Эви в седло вместе с Фэйзом и повела их через палатки, не поднимая головы.

Впереди тележка Уэллса проехала мимо небольшого деревянного домика. Он обернулся и указал на здание, а затем исчез, поглощенный палатками.

Я ускорила шаги, направляясь прямо к дому.

Раздался детский смех, когда дверь распахнулась и пятеро ребятишек выбежали наружу. Круглолицая женщина с оливковой кожей и длинными каштановыми волосами прогнала их, задержавшись в дверном проеме, чтобы улыбнуться выводку.

Она уже собиралась вернуться в дом, когда заметила меня. Ее глаза сузились, когда она вытерла руки о поношенный фартук.

— Эм, здравствуйте. — Я по-доброму улыбнулась, надеясь, что она сжалится над нами сегодня вечером. — Меня зовут Одесса. Это Эви. Мы проезжали мимо, и я хотела спросить, есть ли у вас безопасное место, где мы могли бы переночевать. Мы проделали этот путь с Уэллсом. Из Норкреста.

Я надеялась, что она знает Уэллса, потому что забыла спросить, это его имя или фамилия.

Взгляд женщины был непроницаемым, когда она окинула меня беглым взглядом, затем Эви. Только тогда выражение ее лица смягчилось. Возможно, в глазах Эви вспыхнули голубые искорки, которые соответствовали ее собственным. А может, она просто была добра к детям.

— Вы можете спать в пристройке сбоку от дома. Это не много, но от дождя защитит.

— Спасибо. — Я вздохнула. — У меня нет с собой денег.

Она пренебрежительно махнула рукой и повела нас к навесу.

Это была всего лишь деревянная крыша и несколько охапок соломы. Но там был столб, к которому можно было привязать Фрею, и корыто с чистой водой. На крюке на стене висел масляный фонарь.

— За домом есть колонка с водой, можно помыться перед ужином.

— О, вам не нужно…

— Помойтесь перед ужином, — приказала она.

— Конечно. — Я опустила подбородок, чувствуя себя так, словно меня только что отчитала мачеха.

Если бы только Марго могла видеть меня сейчас. Она была бы в ужасе от состояния моей одежды и волос. Кто знает, как мы будем выглядеть, когда доберемся до Куэнтиса.

Мысленно представив ее искаженное ужасом лицо, когда мы войдем в ее нетронутый, сверкающий замок, я чуть не рассмеялась.

Мы с Эви выгрузили наши вещи и оставили Фрею пастись, а сами вымыли лица и руки у водокачки. Затем мы вошли в хижину, где женщина вручила каждой из нас по буханке теплого хлеба и по миске тушеного мяса.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить ее и спросить, как ее зовут, но она указала на маленький столик.

— Ешьте. — Затем она вышла за дверь.

Итак, мы поели.

Как только наши миски опустели, я вымыла их в ванне