Секрет княжны Романовской - Глория Эймс
Глава 50. Поймана с поличным
Спускаясь по склону, я тут и там примечала крошечные камешки, над которыми будто сияло размытое облачко. Только видела не глазами, а странным, почти невнятным внутренним чувством.
Казалось, магия Эжени оставила здесь ощутимый след, как если бы княжна, подобно сказочным персонажам, сыпала за собой хлебные крошки, отмечая путь. Только здесь лежали песчинки, отмеченные соприкосновением с магией. Я и сама не очень понимала, как чувствую этот след — просто шла, всей душой надеясь, что ничего плохого еще не случилось.
Наконец, мы спустились на нижнюю террасу. Спуск дался нелегко. Маменька запыхалась, но была преисполнена решимости найти и как следует отчитать Эжени за поведение. Она так сильно стискивала ткань юбки, приподнимая подол, что казалось, будто из ее кулака вот-вот посыплются искры, хотя магии в маменьке не было нисколько, да и не предполагалось. Другой рукой маман цепко держала меня за локоть, будто боялась, что я тоже куда-нибудь денусь. А хмурое лицо без лишних слов свидетельствовало о том, что младшая Романовская на время потеряла статус любимицы и непременно будет наказана.
Пройдя по сырой тропке, хлюпавшей под ногами, вдоль ольховых зарослей, мы очутились возле небольшого деревянного строения. Назначение то ли домика, то ли сарая было не очень мне понятно. В моей мире все подобные постройки в усадьбе давно исчезли, сметенные войнами и революциями. А здесь они имели вполне приличный вид.
Картина вырисовывалась самая идиллическая: опушка леса, луг, домик, чуть дальше — прибрежные тростники шуршат на ветру и мирно плещутся волны залива. Я бы тоже была не прочь сбежать в такое место от всех интриг и козней кланов. Только кто же меня отпустит!
Стоило подойти, как донесшийся из распахнутой двери знакомый голос и затем негромкий смех подтвердили, что мы достигли цели.
— Эжени! — строго позвала маменька.
В домике сразу же все затихло так, словно нет ни одной живой души. Но через мгновение сами беглецы поняли, что прятаться дольше просто глупо, и выглянули наружу. Не зря Лейхтенбергский назвал их птенцами — сейчас и Эжени, и юный Ольденбургский напоминали взъерошенных воробушков-слетков, выпавших из гнезда и забившихся под лопухи в надежде, что хищник их не заметит.
— Маман… — робко протянула Эжени, пытаясь найти слова оправдания.
— Немедленно во дворец, — скомандовала та и поджала губы, едва удерживая рвущийся упрек. Похоже, все-таки решила отчитать дочь наедине, без свидетелей.
— Прошу прощения, — вдруг заговорил Ольденбургский. — Это я виноват. Николай сказал, что Эжени сидит взаперти, я пришел под окно навестить ее, а потом… Как-то само собой получилось, что мы решили сбежать, пока в усадьбе такая суета…
— Ну и молодцы, — не сдержалась я. — Суеты в общий котел добавили от души!
— Потом поговорим, — оборвала меня маман. — И с твоим отцом я тоже поговорю!
При упоминании отца подросток вздохнул и понурился. Ольденбургский-старший имел гораздо более жесткий подход к воспитанию детей, возможно, потому что растил сыновей, а не дочерей.
Маменька развернулась и направилась обратно — вверх по склону. Остальные последовали за ней.
— Папенька сильно сердится? — шепотом спросила меня Эжени, когда мы чуть поотстали от маман, шагавшей вверх без передышки.
— Больше волнуется, — так же тихо ответила я. — А Виринея опять с приступом слегла. Ты довести всех решила?
Произнеся эти слова, я вдруг осознала, что отчитываю девочку не потому, что так положено делать старшей сестре, а потому, что искренне за нее переживала все это время. Я действительно ощутила себя частью клана Лейхтенбергских, приняла его правила, прониклась духом и полюбила этих людей.
И мне было по-настоящему обидно за родителей, которые так сильно волновались за сестренку. Мою сестренку.
— Ладно, надеюсь, ты выводы сделала, — я обняла ее за плечи.
— Так стыдно, — вздохнула Эжени. — Я просто хотела отдохнуть от всех! И показать, чему научилась! Смотри, как я уже умею!
И прежде чем я успела возразить, протянула руку над склоном. Травы вздрогнули, а затем замельтешили острыми листиками. Это крошечные песчинки начали подниматься в воздух, цепляя их на пути. Облако песка поднялось в воздух, свернулось в смерч, который сразу лег набок и скрутился в ревущее кольцо, поднимающееся все выше.
— Эжени, нет! — выкрикнула маменька, но было поздно.
И она, и я уже заметили на террасе фигуру в черном сюртуке. Мужчина лет тридцати с темными волосами. Сторонний наблюдатель. Тот, кто теперь знал, что магия пришла к младшей княжне.
Глава 51. Новая стихия
Облако рухнуло, осыпав всех песком.
Отряхнувшись, я повернулась к сестре:
— Эжени!..
Прочие слова были излишни. Девочка закрыла лицо руками и вся съежилась, понимая, что назад пути нет.
— Кто там? — маман прищурилась, и стало ясно, что зрение ее слегка подводит.
— Витгенштейн, — прошептал Ольденбургский.
— Жаль, мы не успеем догнать его и связать, чтобы не рассказал другим, — спокойно произнесла маменька, а когда я посмотрела на нее с удивлением, все так же невозмутимо добавила: — Что? Ты думаешь, я бы не решилась? Зря.
— Нас мало, а он силен, — удрученно добавил Ольденбургский. — Магия стихий, свойственная всем Витгенштейнам, в нем весьма выражена. Ну, насколько я знаю… Все, побежал своему отцу докладывать!
Действительно, фигура на террасе развернулась и исчезла за перголами.
— Мама, я не хотела… — начала Эжени моляще.
— Но раз уж так получилось, придется выбирать, — резко отозвалась маман.
— Что выбирать? — испуганно спросила Эжени.
— Не что, а кого, — ответила маман, а между ее бровей залегла глубокая складка. — Будем выбирать женихов тебе и Маше. Какое счастье, что брак Шурочки уже одобрен всеми кланами!
— Но ведь… — робко начал Ольденбургский.
— Даже не мечтай, юноша, — одернула его маман. — Никто не позволит влить столько стихийной магии в один только клан Ольденбурских. А поскольку наша Александра уже выходит за твоего брата, придется бросать жребий между остальными кланами.
— Жребий?! — вспыхнула Эжени. — Я что, какой-нибудь приз? Вы с папенькой женились по любви, сами рассказывали. А я чем хуже?!
— Ты сама навлекла эту беду на наш клан, — отрезала маменька. — Твое дело теперь — выбрать из тех, кого предложит совет.
— Так нечестно! — в слезах выкрикнула Эжени. — Шурочка любит Николая, а нам с Машей навяжут каких-нибудь мерзких стариканов!
— Не исключено, — жестко отозвалась маман, и в ее голосе прозвучали доселе не появлявшиеся металлические нотки. — Но если мы не хотим утопить страну в крови, как было с Францией, лучше бы вам с Машей хорошенько подумать, прежде чем противиться браку.
— Мама, как можешь?! — Эжени беспомощно всплеснула руками
