Святилище - Клэр Кент

— Я это понимаю. И будь тут другой мужчина, я бы сказала, ты можешь получить то, что хочешь, и при этом сохранить контроль, — она наклоняется вперед и говорит тихим шепотом, который все равно слышен в комнате. — Но это не тот мужчина, которого можно приручить.

Я сдерживаюсь, чтобы не возразить, потому что ссориться было бы нелепо, когда мы только что заключили рабочее соглашение, но я бросаю на нее сердитый взгляд.

Это только смешит ее.

— Все в порядке, милая, — говорит Эйдан, кладя руку мне на спину. — Это не имеет значения.

Я поднимаю взгляд. Он не выглядит обиженным или раздраженным. Скорее, смирившимся. И он не обрадуется, если мы упустим это партнерство из-за того, что я выйду из себя.

Поэтому я подавляю свое раздражение и киваю. Мне удается улыбнуться Агате.

— Ты предполагаешь, что я хочу приручить его.

Она снова хихикает и возвращается за свой стол.

— Мы все хотим приручить их, девочка. Мы все этого хотим.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.

***

Агата разрешает нам провести день и ночь в лагере, чтобы мы могли пополнить запасы, поесть горячей пищи, принять ванну и поспать в настоящей постели.

Поскольку нам больше не придется общаться с самой Агатой, мы с благодарностью принимаем приглашение.

Мы не говорим о том, что сказала Агата, пока не ложимся в постель и не выключаем лампу.

Эйдан притягивает меня к себе, и я расслабляюсь, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя себя в безопасности. Чувствуя его заботу. Я даже не подозревала, что могу испытывать такую привязанность к кому-то.

— Ты все еще расстроена из-за того, что сказала Агата? — спрашивает он, зарываясь носом в мои распущенные волосы.

— Нет. Я в порядке, — я провожу руками вверх и вниз по его обнаженной спине. Его тело стройное, сильное и очень теплое. — Я немного злюсь на нее, когда думаю об этом, но в остальном все в порядке.

— Согласно ее мировоззрению, с мужчинами нужно либо бороться, либо приручать их. Я могу только представить, через что ей пришлось пройти в составе группы ополченцев. Вероятно, у нее есть веские основания так думать.

— Да. Я понимаю. Не знаю, почему я позволила ей задеть меня. Обычно я не такая колючая.

Теперь он гладит и мое тело. Гладит мои бедра, а затем скользит руками под короткое хлопковое платье, которое я выбрала из их запасной одежды сегодня днем.

— Иногда ты колючая, — я его голосе звучат нежность и поддразнивание.

Это вызывает у меня улыбку.

— Я становлюсь колючей только тогда, когда определенные люди намеренно провоцируют меня на это.

Он усмехается мне в губы. Целует меня нежно и медленно.

Я выгибаю шею от удовольствия, наслаждаясь постепенным нарастанием чувственности. Я никогда раньше не чувствовала себя такой мягкой. Я чувствовала себя слабой. Бессильной. Напуганной. И я чувствовала себя крутой и сильной — с внутренней броней, которую я бы никогда не сняла.

Но я никогда не чувствовала себя мягкой. В хорошем смысле уязвимой, с пониманием, что это безопасно.

Не так, как с Эйданом.

Это подарок. Благословение. Я наслаждаюсь тем, как мое тело реагирует на его нежные ласки.

Он долго целует и ласкает меня, пока я не становлюсь горячей, податливой, раскрасневшейся, и мне уже сложно не извиваться. Он задирает мне сорочку выше груди и прижимается губами к одному из моих сосков, дразня и теребя, пока я выгибаюсь и ерзаю под ним. Затем его рука оказывается между моих ног.

Я раздвигаю бедра, сгибая ноги в коленях, чтобы открыться ему более полно.

Он одобрительно бормочет, уткнувшись мне в грудь.

От ощущения его пальцев в моей киске у меня перехватывает дыхание.

— Теперь никаких колючек, — бормочет он, вводя в меня два пальца.

Я очень влажная, очень липкая. Я провожу пальцами по его густым волосам.

— Может быть, немножко.

— Нет. Ничего, — он двигает пальцами, и я драматично выгибаюсь, издавая низкий, бесстыдный стон. — Ничего, кроме теплой, сочной, сладкой мягкости.

Именно такой я чувствую себя, когда он доводит меня до оргазма своей рукой. Когда я уже близко, я запускаю пальцы в его волосы и возбужденно дергаю. Задыхаюсь.

— Пожалуйста, Эйдан. Я уже близко. Пожалуйста, не останавливайся.

Он не останавливается. Он бормочет какие-то успокаивающие слова, пока я содрогаюсь в оргазме.

Затем приподнимается на выпрямленных руках и улыбается мне сверху вниз.

— Это было прекрасно.

Я полностью удовлетворена разрядкой. Мое тело словно обмякло, и я улыбаюсь ему в ответ, как дурочка.

— Я никогда раньше не чувствовала себя так.

Он целует меня.

— Может быть, мы сможем сделать так, чтобы тебе стало еще лучше.

— Я бы не отказалась, — я опускаю руки и запускаю их под пояс его нижнего белья. Поглаживаю его твердый член. — И, возможно, мы сможем доставить удовольствие и тебе тоже.

— Я уже чувствую себя лучше, чем когда-либо, — он выпрямляется, чтобы снять свои боксеры, а затем снова устраивается у меня между ног. Он раздвигает мои колени, чтобы освободить для себя больше места.

Мы оба стонем, когда он толкает свой член внутрь меня.

Как и в первый раз, я растянута, но не чувствую боли. Я беспокойно ерзаю, пока не привыкаю к проникновению. Я поднимаю руки и обхватываю его лицо.

— Ты в порядке?

Он весело фыркает и открывает глаза. Его тело напряглось, когда он вошел в меня, но теперь оно расслабилось.

— Гораздо лучше, чем просто в порядке. Я никогда в жизни не был в таком порядке.

— Ты всегда точно знаешь, что сказать.

— Только потому, что я говорю тебе правду.

Он удерживает мой взгляд и начинает работать бедрами, двигаясь в устойчивом, удовлетворяющем ритме. Я приподнимаю таз навстречу его толчкам, отчего создается сексуальный шлепающий звук.

Он шумно выдыхает при каждом толчке, и вскоре мы занимаемся этим с таким энтузиазмом, что кровать тихонько поскрипывает. Трение и движение действительно заводят меня. Ощущения продолжают накатывать волна за волной, пока я не начинаю издавать беспомощные всхлипывающие звуки, приближаясь к кульминации, которая почти наступила.

— Пожалуйста, не останавливайся! — я слышу, как умоляю, впиваясь ногтями в его шею.

— Я не остановлюсь, милая. Я позабочусь о тебе. Ты можешь отпустить себя. Тебе будет так хорошо.

Его слова каким-то образом заставляют меня утратить контроль. Я вскрикиваю и пытаюсь приглушить звук, уткнувшись в его плечо. Он продолжает входить в мою сжавшуюся киску, издавая громкие, первобытные стоны и приближаясь к своему собственному удовольствию. Затем он замирает и падает через край в серии неуклюжих толчков и