Карен Чэнс - В объятиях тени

— Твой отец был мошенником? — с удивлением спросил Мак.

— Не знаю, кем он был. Мне говорили, что он умел общаться с духами, значит, у него были какие-то способности. Но был ли он магом… — Я пожала плечами. Может быть, придет день и я сама спрошу его об этом — и о многом другом. — Я знаю только, что он был одним из любимцев Тони. До тех пор, пока не сказан ему «нет».

— Он должен был предвидеть реакцию вампира.

— Думаю, отец хотел от него сбежать, прихватив меня и мою мать, поскольку отказать Тони значило рисковать жизнью, но не успел. Тони решил, что убийство будет слишком простым наказанием для такого предательства. Он призвал одного из своих магов и приказал ему изготовить магическую ловушку, в нее и угодила душа отца, когда взорвалась машина, где находились он и моя мать. Теперь Тони использует эту ловушку в качестве пресс-папье.

Руки Мака замерли. Оглянувшись, я увидела, что он стоит, вперив в меня взгляд.

— Да ладно… ты не шутишь?

— Нет. Насколько мне удалось узнать, оно размером с мячик для гольфа, значит, его легко спрятать. У Тони три дома и более десятка заведений, не считая тех, о которых я ничего не знаю. Вряд ли я смогу их все обыскать, значит, нужно сделать так, чтобы Тони сам мне его отдал.

На самом деле я была уверена, что он носит его с собой. Вполне в стиле Тони — не бросать трофеи, даже когда нужно срочно уносить ноги.

Мак так и замер, положив мне руки на плечи.

— Неужели у тебя никогда не возникало соблазна?

— Какого?

— Ты же пифия. Ты могла вернуться в прошлое и все изменить. — Он наклонился и заглянул мне в глаза. — Ты могла спасти свою семью, Кэсси.

Я вздохнула. Конечно могла.

— Ты не знаешь Тони. К тому же я считаю, что задача пифии — охранять время, а не нарушать его ход. Я могла случайно что-то перепутать, и тогда, возможно, все было бы еще хуже.

Ага, возможно… это с моим-то везением!

— И все-таки технически это было возможно, — бросив на меня пристальный взгляд, сказал Мак.

— Тогда мои родители не погибли бы, но и моя жизнь сложилась бы совсем по-другому, да и не только моя. А Тони их все равно бы убил, рано или поздно, — хмуро улыбнулась я. — Он в таких делах на редкость настойчив.

Мак смотрел на меня таким взглядом, что я смутилась.

— Большинство людей считают энергию великим даром, который дает им огромные возможности, — наконец сказал он. — Ты же могла получить все… ну, почти все, что тебе нужно. Богатство, влияние…

Я вскинула на него глаза.

— Единственное, чего я хочу, — это спокойной жизни. Когда никто не пытается меня убить, использовать или предать. И чтобы мне не нужно было никого убивать. Почему-то мне не кажется, что работенка пифии мне в этом поможет. — Честно говоря, я уже устала от допроса и хотела одеться. — Ну как, все?

— Да-да, — ответил Мак, сложил инструменты в сумку и вежливо смотрел в сторону, пока я одевалась, — А теперь скажи, с какой новости мне начать — с хорошей или плохой?

— С хорошей.

Почему бы и нет, для разнообразия?

— Я думаю, что смогу восстановить твою защиту.

Я удивленно захлопала глазами. Надо же, а я-то уже думала, что отправлюсь к эльфам без всякой защиты.

— Правда? Вот здорово!

— Ты знаешь, как она действует?

Я покачала головой.

— Немного. Мне ее передала мать, но подробностей я не помню. Мне было всего четыре года, когда она погибла. Потом я долго считала, что это обычная защита, поставленная Тони для дополнительной подстраховки.

Мак почти обиделся.

— Обычная защита! Да такой защиты ты ни у кого не увидишь! Ей сотни лет, она бесценна, даже у круга такие сокровища наперечет.

— Мак, это просто татуировка, а не произведение искусства.

— Не только. — Мак вытянул правую руку и показал нарисованного на сгибе локтя небольшого коричнево-оранжевого ястреба. — Смотри.

Он что-то пробормотал и оттянул складку кожи на локте. В следующую секунду на его ладони, раскинув крылья, сидела маленькая, отливающая металлическим блеском птичка, очень похожая на ту, нарисованную. Приглядевшись, я поняла, что это действительно та самая птица, потому что на коже волшебника ее больше не было, остался только ее четко обрисованный контур. Я взяла птицу в руки. На ней не было ни перьев, ни всего остального. По всем признакам это был цельный кусок золота. Сначала я подумала, что это какой-нибудь фокус, но Мак, выждав, пока я рассмотрю ее со всех сторон, невозмутимо взял у меня золотую птичку и приложил ее на прежнее место. Я с изумлением увидела, как она растворилась в его коже.

— Что это такое?

— Краснохвостый ястреб. Обостряет наблюдательность. Не остроту зрения, а именно способность все замечать и запоминать.

Я никак не унималась.

— Вот в твоих фолиантах черным по белому написано, что количество татуировок даже для самых сильных магов ограниченно, потому что каждая из них забирает часть энергии, особенно в те моменты, когда она активна. — Я оглядела его испещренное рисунками тело. — А как же ты умудрился завести столько татуировок?

Мак усмехнулся.

— Кэсси, я вовсе не суперволшебник, как ты, наверное, подумала. Есть два вида татуировок. Одни вживляются непосредственно в ауру и потом питаются энергией своего владельца, поэтому их не должно быть много. Но другие — такие как мой ястреб или твоя пентаграмма — получают энергию от внешних источников, и лимиты на них не установлены. Правда, многое зависит от твоих личных способностей, то есть сколько ты сможешь выдержать. Даже самая маленькая может действовать несколько месяцев, про твою я вообще боюсь предполагать.

— Значит, ты что-то вроде ходячей рекламы?

Лично я убедила бы людей полистать каталоги, а не стала бы превращаться в рекламный щит.

— А у меня нет другого выхода. Магам время от времени требуется энергетическая подпитка, мне же она нужна постоянно, если, конечно, я не решу навсегда покинуть мир магов. — Заметив мое смущение, он улыбнулся. — Несколько лет назад у меня случилась неприятность — мое заклятие не сработало, мне пробили защиту и повредили ауру. В той стычке я получил физические раны, они зажили быстро, а вот те, что оказались в моей метафизической оболочке, остались навсегда. Вот почему я не знал, что тебе назначен гейс, пока ты мне об этом не сказала. С разорванной аурой мне приходится тратить много сил, чтобы чувствовать ауру других людей.

Я потрясенно смотрела на него, приходя в ужас от его невозмутимости. Меня поразила не столько мысль о несчастье, которое случилось с Маком, сколько сознание того, что на свете существуют такие заклятия. Чем больше я узнаю о магах, тем страшнее мне становится.