Проклятие Алевтины - Елена Милая

отчаяние и надежда. Их никто больше не обнаружит, не спасет… Тайны, секреты, чужие души. Они плакали, чувствуя, как угасает мой дар. Я тоже плакала, чувствуя, как угасаю вместе с ним. Если успею, я протяну руки той, последней. Она заслужила покоя… Давай же, борись…

Я не ударилась своей многострадальной головой об пол только потому, что Алекс успел подхватить меня в самый последний момент.

— Всё закончилось, — глядя в обеспокоенные голубые глаза, прошептала я. — Теперь точно закончилось. Позвони маме…

А потом наступил долгожданный спокойный сон.

Глава 20

Клуб друзей

В доме стояла тишина. Это было редкостью, так как там, где есть маленькие дети, тишина наступает только во время их сна. Хотя даже ночью, сколько я помнила, близнецы много ворочались и часто просыпались.

Но в этот раз дома стояла тишина. Родные, будто ожидая чего-то, разбрелись по комнатам, затаились.

Чего они испугались, всё же нормально со мной? Валяюсь себе на кровати, отдыхаю, сплю, вот уже несколько дней прошло. Или больше?

Осторожный стук в комнату заставил меня приподнять голову.

— С каких это пор в нашем доме стали стучаться? — Голос прозвучал хрипло. Я тут же закашлялась. Стук повторился. На этот раз громче.

— Здесь наконец-то стали уважать чужие границы⁈

Молчание. Затем шорох.

— Что такое чужие границы? — тихо спросил Ян. Кажется. Иногда даже мама их путает, поэтому мне не стыдно.

— Это типа когда папа в душе моется, и мы не должны к нему врываться, — вполне доходчиво объяснил ему умничка Тихон.

— А, ну тогда мы еще не научились, — решил Ян, и дверь в мою комнату распахнулась.

Они оба были чем-то перемазаны. Краской вроде.

— Как дела? — Я заставила себя сесть и попыталась улыбнуться. Каждая клеточка моего тела болела нещадно.

— Мы не можем больше вести себя тихо, — с убийственной честностью признался Тихон, шмыгая носом и тут же вытирая его рукавом своей рубашки.

— Да, Аля, не можем, — поддакнул Ян. — Мультики надоели, краски закончились, а книжки папа смотреть не дает. Зачем купил? И конструктор не дает, потому что ночью на кубик наступил. Больно, наверное

— Больно, — согласилась я, вспоминая, что раньше частенько тоже наступала. И не только на конструктор, но и на шурупы, которые мальчишки подкидывали мне под кровать. — А почему вы не в садике?

— Так это… Выходной же.

Уже прошла неделя⁈

— Сегодня что, уже суббота? — охнула я.

Братья быстро переглянулись, видимо, дни недели вспоминали.

— Воскресенье уже, — неуверенно протянул Ян.

— Вроде, — поддержал брата Тихон.

Ничего себе я отдыхаю. Эх, не видать мне легкой сессии, однако.

— Аля, — вдруг насупился Ян. — А тебя, что, правда трогать можно?

Правда ли? После того обморока меня касался только врач. Но это был наш семейный доктор, посвященный во все подробности, поэтому он работал в перчатках. А больше возможностей проверить не было. Никто не решался. Всю неделю я то спала, то хандрила, глядя в потолок. Я даже не знала, где мой телефон.

— Идите ко мне? — неуверенно предложила я, ласково протягивая к ним руки.

Братья шагнули несмело. Как только мои пальцы коснулись щеки Яна, он вздрогнул и неожиданно разревелся. Тихон юркнул куда-то ко мне подмышку, вторя брату.

— Ну чего вы, — прижимая их еще теснее и наслаждаясь этой неожиданной близостью, я, не выдержав, тоже всхлипнула.

В дверь снова постучали, не дождавшись ответа, к нам заглянули родители.

— Аля, дочка, что… — и тут папа запнулся, увидев невиданную картину. — Неужели правда сработало? А я тому парню чуть фингал не поставил.

— Тебе лишь бы фингалы ставить. — Мама смотрела на нас, и ее красивые зеленые глаза наполнялись слезами. — Вдруг это твой будущий зять, а ты…

И она разрыдалась. Я вздохнула. Аккуратно сдвинула близнецов и распахнула объятия пошире.

— Идите ко мне.

Это были по-настоящему крепкие родительские объятия.

— Ой, Алечка! — Бабушка остановилась у порога и, увидев настоящую кучу малу из родственников, всплеснула руками. Наконец-то я поцелую ее в старческую щеку.

— Господи, счастье-то какое! Может, сказать гостям, что они не вовремя?

— А у нас гости? — с каждой минутой мне было сложнее дышать. Боясь быть раздавленной, я тихонечко начала высвобождаться. И если родители, вздохнув, разжали руки, то братьев было не оторвать.

— Да, очень высокий молодой человек, миниатюрная блондиночка, рыженькая в очках и Денис Михайлович, — отрапортовала бабушка, и мое сердце радостно подскочило.

— Ах да, с ними еще красавец мужчина, но его почему-то все держат за руки, будто он вот-вот сбежит. Я так понимаю, это и есть и наш будущий родственник. Так что, заваривать чай?

— Алекс! — вскрикнула я и в обнимку с братьями подскочила с кровати.

С него станется, на самом деле сбежит!

Они и правда сидели в гостиной: надежный и сильный Андрей, явно испытывающий неловкость от гостеприимства моей семьи, застенчивая и милая Светлана, наглый и самоуверенный Денис Михайлович, даже рыжая и ехидная Женька. И, конечно же, мой любимый Алекс. Дедушка что-то живо рассказывал им, а они сидели и улыбались (кроме Алекса). Было так странно видеть их, но в то же время так радостно. Свершилось, у меня все-таки появился свой клуб друзей.

— Как же я рада вас видеть, — констатировала я, нерешительно замерев у порога. Еще одни массовые объятия я просто не переживу.

— От тебя не дождешься сплетен, — фыркнула староста. — Решила сама за ними приехать. И конспекты тебе привезла. Можешь не благодарить, хватит с тебя признательности.

— Ты лучшая староста на свете, — тут же признала я.

— В комнате без тебя пусто, — вздохнула Света.

— И в универе непривычно тихо, — поддакнул Андрей. — Никто с безумным видом не ходит, предсказания налево и направо не раздает.

— Да и преступников не разоблачает, — улыбнулся Денис Михайлович.

Алекс открыл было рот, но, посмотрев на меня долгим и внимательным взглядом, так и не произнес ни слова. А когда в гостиную вошел хмурый папа, и вовсе улыбнулся чему-то, ведомому только ему одному.

— Значит, вы закрыли все свои «висяки»? — задала я очень важный вопрос.

Друзья переглянулись, будто обдумывая, надо ли мне все рассказывать.

— Там Ящер после тебя сам все рассказал,