Хозяин Зимы - Ирена Мадир

застыла на миг, вдруг вспомнив, что находится в доме ведьмы. А ну как там проклятье какое? С другой стороны, маги должны были почувствовать что-то вредоносное.

Севара распахнула тайник и тут же резко выдохнула, попятилась, едва не упав. За маленькой дверкой скрывалась знакомая шкатулка. На миг показалось, что ее собственная. Из голубого камня, блестящего, как снег. Та самая шкатулка, подаренная ей в лесу беловласым незнакомцем.

Сердце пропустило удар. Но пальцы сами потянулись к находке. Севара взяла ее осторожно, как хрупкий хрусталь, боясь уронить. Открыть не смела, помня, что беглый маг погиб рядом со шкатулкой. Кто знает, что она таит? Какое проклятие и беды…

Неждан протянул руку и откинул крышку шкатулки. Севара едва не взвизгнула от ужаса, но никакого морозного наказания не последовало.

– Это… бумажка? – спросил он удивленно.

Нутро шкатулки оказалось пустым. Никаких драгоценностей, каменьев и золота. Только одинокий лист бумаги, свернутый несколько раз.

Дрожа от волнения, Севара раскрыла его. Шкатулка выпала, гулко бухнув. Теперь сердце зачастило, дыхание остановилось, горло сжалось, будто кто-то душил, ноги задрожали, и страх проник под кожу, струясь по венам, опустился тяжелым камнем, придавливая, заставляя холодеть от жути. Севара тонула в ужасе.

На тонком листе карандашом нарисован был узнаваемый портрет. Портрет незнакомца, встреченного в темном лесу. Сейчас его образ обрел большую четкость. Вспомнились одеяние, голос и взгляд того самого мужчины. На рисунке он улыбался краешком рта. Печально изогнутые губы, точь-в-точь как тогда…

Однако поражало другое: внизу витиевато было подписано «Хозяин Зимы».

Надпись-пощечина, приводящая в себя.

Внутри частичка, которая всегда знала правду, насмешливо и раздраженно спрашивала: «Ну как, теперь веришь?»

Пытаясь вернуть власть над телом и дыханием, Севара выронила лист, и тот медленно спланировал вниз. Она отвернулась и зашагала на негнущихся ногах прочь. Толкнула скрипнувшую дверь, прошла вперед, на запах влаги.

Наконец Севара остановилась. Если бы не обрыв, пошла бы еще дальше, но пришлось застыть, опираясь о голое темное дерево, чьи корни торчали из-под выступа, под которым неслась река.

Прохлада оттуда поднималась ветром. Севара дышала часто, жадно, но будто не могла полностью наполнить легкие. В глазах темнело, паника не отпускала – вцепилась острыми когтями.

Все правда. Хозяин Зимы существует. Он спас ее в темном лесу. Легенды в тетрадях правдивы. Невозможно больше отрицать очевидное. Но что делать? Как ей быть? Она умрет?

На миг от волнения, смешавшегося со страхом, колени подкосились. Севара потеряла равновесие, покачнулась, безуспешно пытаясь нащупать дерево, и поняла, что падает. Она слышала пронзительный крик. Свой крик. Но он казался чужим, далеким и ненастоящим.

Одна паника сменила другую. Отсутствие всего вокруг чувствовалось еще острее.

Пусто.

Так ощущалось свободное падение. Сколько ни маши конечностями, а не взлетишь, ветер не подхватит, а опереться можно лишь на воздух, который не остановит движение.

Севара успела взглянуть на бесконечно прекрасное, напитанное голубым цветом небо, в котором будто мелькали яркие картинки прошлого. Затем пришла боль – то тело ударилось о водную гладь. Стало мокро, холодно, а небо скрылось за толщей воды, которая обожгла нос и гортань, а затем и легкие.

Умей Севара плавать, спаслась бы, но она так и не научилась. Теперь речное течение заталкивало мутную ледяную воду в глотку своей жертве. Мысли исчезли. Осталось только желание выжить. Но ничего сделать Севара не могла. Просто извивалась, сжимая себе горло, вытягивая язык в попытках вдохнуть. Стой она рядом, решила бы, что утопающая дура, но сейчас, под водой, в ужасе, без мыслей, она сама не понимала, что делает и что нужно делать.

От удушья вода стала еще мутнее, еще темнее. Все куда-то исчезало. И она сама безвольно расслабилась, позволяя сознанию уплыть далеко-далеко, на илистое дно, полное камней.

Вдруг что-то вспыхнуло во тьме – два прекрасных алмаза. Глаза. Они сияли холодным светом.

«Хозяин Зимы», – мелькнула последняя мысль. Затем что-то ледяное схватило Севару, и разум наконец погас.

12. Обещание

Приходить в себя после неудавшейся карьеры утопленницы – то еще удовольствие. Легкие, глотку и нос саднило, они болели как-то по-особенному мерзко, а еще жгли. Севара закашлялась, с трудом разлепляя веки. Во рту остался привкус ила и почему-то мяты. Над ней склонилась темная фигура, заговорившая голосом Неждана:

– Сева, милая! Очнулась? Боги! Как же ты напугала меня!

Она закашлялась, хотя пыталась что-то ответить, и почувствовала, как кто-то сжимает ее в объятиях.

Нужно было сконцентрироваться, чтобы наконец увидеть что-то большее, чем смутные, как во сне, образы. И вот Севара уже обнаружила, что платье ее порвано окончательно, как и корсет, ненужным хламом откинутый почти к самому берегу. Сама она промокла до нитки, и каждый порыв ветра вызывал дрожь. Зубы стучали.

Неждан бережно придерживал ее, внимательно вглядываясь в лицо. Его влажная рубашка липла к телу, обрисовывая рельеф мышц, с волос капало не переставая. Он замерз не меньше, кожа его стала почти ледяной. Его пальцы прошлись по щеке Севары, убирая мокрую прядь с лица.

– Как ты, моя госпожа?

Ответом стал растерянный кивок, что вполне удовлетворило Неждана. Он вздохнул облегченно и медленно поднялся, подхватив Севару на руки. Она сопротивляться не стала. Подняться самостоятельно вряд ли бы вышло, шагать точно не получилось бы, а уж пройти в гору и потом еще по тропке к карете – задача вовсе неисполнимая.

Севара обняла Неждана за шею, уткнувшись носом ему в плечо. От него пахло рекой и ее морозным горным течением, но привычный аромат мяты все еще доносился отголосками, успокаивая.

Каким-то невероятным образом Неждан умудрился распахнуть дверь кареты при помощи ноги, а затем усадил внутрь Севару и вытащил из нижнего ящичка плед, чтобы накинуть на хозяйку. Она шмыгнула носом, подняв голову и заметив его обеспокоенный взгляд. Неждан склонился, сжал ее плечи и начал растирать их, заставляя жар бежать по телу.

Севара не препятствовала, она устало прикрыла глаза, позволяя чужим ладоням грубо пройтись по рукам и спине. Так становилось теплее.

– Мокрую одежду лучше снять, – пробормотал вдруг Неждан. – Оботрись этим пледом, там второй. Им после накройся.

– А т-ты? – подрагивая, спросила Севара.

– Я закаленный, – улыбнулся Неждан. – А если что, ты потом больничный оплатишь.

Трясясь и едва не рыдая от пережитого, она захихикала.

– Справишься сама? Я отвяжу Корюшку, и в путь…

Севара кивнула и, когда дверь экипажа закрылась, кое-как стянула сырое липкое платье. Сорочку решила оставить. Хоть и мокрая, а совсем нагой быть под пледом не хотелось. Укутавшись, Севара опустилась на сиденье. Она едва ли могла находиться в сознании,