(не) Пара Его Величества. Связанные судьбой - Марина Ружанская

рагу, что ел Марк, плюс кусок хлеба. Запах чеснока, орегано и тушеного мяса ударил в нос, напоминая, что я голодна как волк.

— Силь, дыши, — попыталась я успокоить ее, пока Шэр осторожно усаживал меня на скамью рядом с Фергусом, подложив под мою гипсованную ногу свернутый плащ. — Я все же не стеклянная.

Брини, почуяв пиршество, моментально сорвалась с моего плеча и ринулась к Годрашу. С радостным писком она впилась крошечными, но острыми коготками в бок почти дочиста обглоданного окорока, что лежал перед троллем.

— Ква-аарк! — провозгласила она свои права и вгрызлась в оставшееся мясо с таким энтузиазмом, что даже Годраш фыркнул.

Дракончик урчала, причмокивала и даже слегка рычала, кося на тролля золотистыми глазками: мое, не трожь! Зрелище было одновременно смешное и обаятельное.

Я отвлеклась от своего прожорливого фамилиара, заметив перевязанную руку рыжего мага.

— Ого! — воскликнула я. — Марк, а что с твоей рукой? Надеюсь, не пытался поднять Годраша на спор?

— Храбро сражался с каменюкой, — фыркнул тролль, отламывая себе еще кусок хлеба размером с мою голову.

— Да, так… — Марк поморщился, неуклюже орудуя ложкой левой рукой. — Вывих. Неловко… упал. От тебя, похоже, заразился.

Прежде чем я успела найти достойный ответ, Шэр, наливавший себе в кубок из кувшина, негромко, но весомо бросил через стол:

— Не заткнешься, Рыжик, заразишься еще и переломом носа.

Марк мгновенно сглотнул и сосредоточился на своей тарелке. Рыжие кончики его ушей предательски покраснели.

— А кроме каменюки и вывиха нашли что-нибудь стоящее? — спросила Сильвия, возвращаясь с моей тарелкой и кувшином воды. — Барабаны? Кобольдов? Демона из Тартара?

Марк и Фергус переглянулись. Первым заговорил маг:

— Попробовал применить одно редкое заклинание… — Он поморщился, потирая здоровой рукой перевязанную. — Чтобы узнать, кто был в шахте до нас и… мы увидел управляющего Кассия, а еще того самого погибшего мага из Рима, Марка Туллия… А потом… — Марк замолчал, его лицо побледнело даже сейчас. — Потом камень буквально взорвался под ногами. И эта проклятая ловушка с арбалетом… Если бы не Годраш впереди и его каменная шкура…

— Кстати, очень добротная ловушка, — мрачно заключил Фергус. — Слишком… технологичная.

— Наемник? — прошептала Сильвия, бледнея. — Тот самый… Лар?

— Возможно, — кивнул Шэр. — Он ранен, но не убит.

В воздухе повисла тревожная тишина. Брини громко чмокнула, отрывая очередной кусок.

— Мы тут тоже кое-что узнали, — встряла я, пытаясь разрядить обстановку. — От лекаря Тита Кавуса.

— Да! — подхватила жрица, оживляясь. — Он упомянул про Луция Авита, того самого геоманта, который сошел с ума после исчезновения в горах. Говорил, что тот был тем еще ворюгой и он думает, что Луций притворяется больным по каким-то своим соображениям.

— Значит, завтра у нас два пункта, — заключил Марк, отодвигая пустую тарелку. — Попытаться поговорить с этим Луцием Авитом, а также найти Кассия Лонгина и вытрясти из него правду о пропажах и его прогулках в шахте.

— А еще разыскать того пьяницу Брута, — поддержала я. — Его рассказ про «демона» теперь звучит куда менее бредово.

— Добрый вечер, — произнес кто-то за моей спиной. — Заглянул, проверить, как чувствует себя моя пациентка.

Это был Тит Кавус. Лекарь выглядел усталым, но опрятным, в чистом хитоне, с кожаным саквояжем через плечо. Его внимательный взгляд скользнул по нашему столу, задержавшись на моей ноге в гипсе, на перевязанной руке Марка.

— О, вы очень кстати! — Сильвия явно обрадовалась. — Мы как раз хотели спросить, где нам найти дом Луция Авита и управляющего Кассия Лонгина? Ах да, и Брута Феррекса?

— Дом Луция Авита — самый большой каменный дом с синей дверью на центральной площади. Не промахнетесь. Кассий Лонгин живет рядом, в доме с колоннами. А вот Брут Феррекс… — Лекарь покачал головой, его губы сложились в выражение легкого отвращения. — Зачем вам этот старый пропойца, господа? Он три дня как не просыхает. Еще неделю будет с Вакхом за одним столом сидеть, вряд ли что внятное скажет.

— Разузнать кое-что про шахты, — отозвался Марк, стараясь выглядеть беззаботным. — Старики иногда помнят то, что молодые забыли.

— Зря надеетесь, — скептически вздохнул Тит. — Но… если настаиваете. Его лачуга предпоследняя у западных ворот, как раз по дороге в Картахену. Желтая дверь, вся в трещинах. Только не говорите потом, что я не предупреждал о бесполезности сего действа. — Он еще раз поклонился, особенно галантно в сторону Сильвии. — Спокойной ночи, господа. И не перетруждайте ногу, госпожа Роксана. Покой — лучшее лекарство.

— Завтра будет бодрое утро, — пробормотал Марк. — Надменный управляющий, сумасшедший маг и пьяный шахтер.

Ужин доедали в задумчивом молчании. Даже Годраш притих, молча облизывая пальцы. Шэр встал первым, заявив что «Роксане нужен отдых».

И снова — эти наглые объятия! В этот раз я не стала даже пытаться возражать: это было бы глупо. Фергус проводил нас все тем же тяжелым, нечитаемым взглядом.

Вернувшись в мою каморку, Шэр осторожно уложил меня на кровать. Брини, наевшись до отвала, уже храпела на подушке, свернувшись в голубоватый комочек.

— Спи, — коротко бросил он и вышел, забыв погасить масляную лампу.

Я вздохнула, пытаясь устроиться поудобнее с этой дурацкой ногой. Неужели сегодняшний вечер закончился? Хотя… нет. Через пару минут дверь снова открылась. Шэр стоял на пороге, держа в руках… подушку и два сложенных одеяла?

— Что это? — удивилась я. — Спасибо, конечно, но не нужно. И без того жарко.

— Это для меня.

Он вошел, бросил подушку и одеяла на единственный стул и повернулся ко мне. В его синих глазах не было ни тени насмешки, только деловая серьезность.

— Забыли предупредить за ужином: после сегодняшнего «сюрприза» в шахте мы решили, что будем ночевать по двое в комнате. Для безопасности. Марк с Фергусом, Сильвия с Годрашем. А ты… — Он сделал паузу, и в ней повисло что-то невысказанное, но очевидное. — Ты со мной.

«Мы — решили… Ты — со мной…»

Я задержала воздух в груди, будто он вдруг стал густым, как горный туман. Ага… решили. Интересно, кто были эти «Мы»? Марк с его вывихнутой рукой или Годраш, увлеченный поросенком?

Почему-то я уверена, что это было единоличное решение одного не в меру наглого, остроухого атланта, который сейчас так нагло обустраивался в моей комнате.

Но… странное дело. Ссориться и спорить с ним мне почему-то не хотелось. Возможно, сказывалась усталость. Или эта дурацкая боль в ноге, которая начала ныть с новой силой.

Да я бы и не успела. Дверь скрипнула, впуская в комнату Сильвию. Она несла маленький светильник, и его колеблющийся свет отбрасывал пляшущие тени на стены.

— Простите, что мешаю, — она мило покраснела, заметив груду одеял на полу и Шэра, раскладывавшего их с видом