Эльфофобия - Таша Алферьева

понимая, что всё равно не успею добраться до верхней площадки и скрыться за дверью. Единственный масляный фонарь тускло освещал убегающие во тьму вверх и вниз ступени. Мы замерли под ним, глядя друг на друга. Только сейчас я заметила тонкий шрам на правой скуле. Раньше его не было, как и горбинки на носу, который, скорее всего, однажды был сломан. До сегодняшнего дня ни разу не видела изъянов на лицах дивных.

— Добро пожаловать в Истимор, — издеваясь скорее над собой, чем над воскресшим из прошлого убийцей, бодро произнесла я. — Зачем преследуете меня?

Действительно, зачем? Какие общие дела могут нас связывать, кроме моего желания отомстить? Вот только вряд ли ОН прибежал сюда, чтобы любезно предложить мне как можно скорее приступить к возмездию.

— Ты выросла, но до сих пор ведёшь себя как маленькая испуганная девочка, — усмехнулся эльф. — Интересно, тебе известно моё имя?

— Нет, — я поднялась на ступеньку выше, поскольку мужчина сделал шаг навстречу.

— Рэммион Эль-Шаасс, — представился он, развеяв мои последние сомнения и явно ожидая, что в ответ я тоже назову своё полное имя. — Хочу поговорить о твоём отце.

— Здесь и сейчас? — скептически переспросила я, ощущая, как внутри закипает злость, вытесняя все остальные чувства.

— А вдруг ты снова исчезнешь, — развёл руками собеседник. — Никак не ожидал встретить тебя в этом месте. Удивительное совпадение. Если бы я знал раньше. Знал, что ты выжила. Возможно всё было бы по-другому. Хотя…

Он говорил так спокойно, вёл себя так непринуждённо, как будто наша встреча была не роковой случайностью, а весьма приятной неожиданностью после долгой разлуки. Я больше не могла этого выносить. Буря эмоций затмила разум. Качнувшись вперёд, я вцепилась дивному в горло и прошипела:

— Убийца…

Ярость придала сил. Я толкнула мужчину и, кажется, чувствительно приложила его спиной и затылком о грубую каменную кладку. На несколько мгновений Рэммион замер, не сопротивляясь.

На самом деле я никогда не думала о мести. Наверное потому, что помнила выражение лица эльфа, когда в тот роковой день мы столкнулись с ним на лестнице. Послушавшись вначале маминого приказа, я быстро не выдержала муки неизвестности и бросилась наверх проверять, что происходит. Дивный спускался навстречу, бледный, с отрешённым безумным взглядом. В нескольких местах, где его пальцы коснулись перил, остались кровавые следы. Кажется, он даже не заметил, как я проскользнула мимо. С галереи второго этажа, я видела, как он, пошатываясь, пересёк холл, затем издал звук, похожий на рычание раненого зверя, и выскочил вон из дома. Да, о мести до этого дня я не думала…

— Хватит! — рявкнул Рэммион, резким движением отбрасывая в стороны мои руки. — Это была случайность. Как и то, что ты выжила.

— Ты убил её, — упрямо повторила я, продолжая стоять вплотную.

— Она ранила себя сама, — возразил эльф, растирая горло, на котором остались следы несостоявшегося удушения.

— Неправда! Мама никогда бы так не поступила! Не стала бы рисковать своей жизнью! Не оставила бы меня одну!

Внезапно мы с дивным поменялись местами: теперь он прижал меня к стене, одной рукой защищая мой затылок от соприкосновения с грубой поверхностью, другой — крепко обхватив запястья, чтобы не дёргалась.

— Не кричи. В ушах звенит, — поморщился мужчина. — Хочешь узнать подробности того, что случилось? Хорошо, расскажу.

Я задыхалась от его наглости и пренебрежительного отношения к памяти умершей, от отсутствия раскаяния. Даже предложение объясниться выглядело издевательским.

— Я хотел лишь заверить Майю в своей любви и преданности, а она, услышав о смерти Лориена, словно обезумела, набросилась на меня, как ты сейчас, и сама себя ранила.

Раскосые глаза в окружающем нас полумраке казались чёрными. Голос полон уверенности в собственной невиновности. Мне было невыносимо слушать эти нелепые оправдания.

— Чудовище, — содрогаясь от отвращения, прошептала я.

— Возможно, — пожал плечами дивный. — Но в смерти твоей матери я не виноват. Она сама…

— Не смей! — глаза обожгли злые слёзы. Я оттолкнула Рэммиона от себя всем телом и невольно оказалась прижата к его груди. Странно, однако сердце мужчины билось отнюдь не так равнодушно, как звучал голос.

— Что происходит? — раздался голос снизу. К нам, перепрыгивая через несколько ступенек подряд, поднимался Дэниэль. — Почему ты здесь? Кто это? Эли⁈

Не знаю, как со стороны выглядели наши «объятия», но мой растрёпанный вид говорил сам за себя. Кроме того, Рэммион продолжал сжимать мои запястья.

— Что тебе от неё надо? — поинтересовался младший брат тоном, в котором мне почудилась угроза.

Старший эльф отпустил меня и медленно повернулся:

— Вы знакомы?

Я воспользовалась случаем и проворно поднялась на несколько ступеней выше.

— Мы учимся вместе, — Дэниэль встал между мной и Рэммионом.

— Считать ли это совпадение удачей? — пробормотал старший и громче добавил: — Ничего такого. Мы просто разговаривали. Я заблудился.

— Ты в порядке? — обратился ко мне Дэн. В отличие от меня, он, видимо, вспомнил об эльфобоязни, да так убедительно, что по телу пробежал неприятный озноб. В башне было ничуть не теплее, чем на улице, разве что ветер не дул, но его с лихвой заменяли сквозняки через плохо заткнутые бойницы. — Иди к себе, пока совсем не замёрзла.

— Подожди, — я схватила дивного за руку и прошептала: — Мне надо с тобой поговорить. Только с тобой.

— Хорошо. Я провожу брата и…

— Нет, сейчас. Это быстро. Скажи, чтобы он уходил.

— Жду тебя внизу, Дэн, — усмехнулся Рэммион.

Переволновавшись, я забыла про тонкий эльфийский слух.

Мы остались вдвоём.

— Прости. Брат бывает очень груб. Война и некоторые последующие события наложили на его нрав неизгладимый отпечаток.

— Дело не в этом, — помотала я головой. — Ты знал, что он убил мою мать?

Дэниэль ответил не сразу. Какое-то время он молчал, вглядываясь в моё лицо, а потом медленно заговорил:

— Майя Маршильез — твоя мать? Рэммион не говорил, что у неё осталась дочь. Получается, ты — дочь Лориена и сводная сестра Айвера. Единственная возможная наследница рода Эль-Мирра.

— Почему? — удивилась я. — И при чём здесь Айвер?

— Лориенэль, возлюбленный Майи, до сих пор хранит ей верность. Он так и не смог полюбить другую женщину и женился на матери Айвера, чтобы передать своё родовое имя приёмному сыну.

— Мой отец