Гарем для сестры султана - Людмила Вовченко

идеальна.

— Но всё, что я делаю здесь — не ложь.

— А путь.

— И если ты — моя боль…

— Тогда я принимаю тебя.

* * *

Голем вздрогнул.

→ Лица начали гаснуть.

→ Комната — растворилась.

→ Оружие — потускнело.

Он опустил руку.

'Принято.

Конфликт снят.

Программа завершена.

Цель… стала собой.'

→ Голем растворился в свет.

* * *

Академия вздохнула.

→ Аниса плакала.

→ Ари держал руку у сердца.

→ Надира — смотрела, как на чудо.

А Джасултан сказала только:

— Это был мой финальный страх.

— Спасибо… профессор.

— Ты дал мне то, что не хотел:

→ возможность простить себя.

* * *

Но в подземельях, профессор наблюдал за тем, как исчез Голем.

→ Его губы дрогнули.

— Если боль не смогла её сломать…

→ Тогда останется только…

любовь.

→ И он активировал последнюю тень —

ту, чьё лицо Джасултан больше всего хотела бы забыть…

…и, может быть, обнять.

Глава 50

Глава 50

Туман над Академией не рассеивался с утра.

→ Воздух был густой,

→ как перед грозой.

→ Или… перед встречей с прошлым.

* * *

Джасултан вышла в сад одна.

Туда, где никто не ходил.

→ Под старой пальмой она когда-то закопала то,

что привезла с собой из прошлого мира:

— старую цепочку,

— фотографию,

— письмо, которое никогда не отправила.

→ Письмо мужчине,

которого звали Марк.

* * *

Они познакомились, когда ей было двадцать.

Он — преподаватель истории.

→ Смешной.

→ Умный.

→ И всегда немного грустный.

Она любила его молча.

Он — не знал, или делал вид.

Потом — авария.

Потом — тишина.

Она не успела сказать.

* * *

Когда она вошла в павильон,

там был он.

→ В белой рубашке.

→ С чашкой кофе.

→ С тем самым взглядом,

который… умел читать её мысли.

— Привет, Мария, — сказал он.

— Я ждал тебя.

* * *

Мир вокруг стих.

→ Даже магия отступила.

→ Потому что это было не заклинание.

→ Это было ощущение, знакомое телу лучше любых чар.

— Это ловушка, — сказала она.

— Профессор играет моими чувствами.

— Или он просто дал нам шанс…

— На то, что у нас должно было быть.

* * *

Он подошёл.

Коснулся ладони.

Она — вздрогнула.

→ Пальцы.

→ Запах кофе.

→ Его голос, который однажды читал ей стихи Пастернака.

— Ты больше не должна бороться, Мария.

→ Ты уже всё доказала.

→ Уйдём.

→ Я нашёл место — где нет ни Академий, ни боли.

— Это иллюзия.

— Возможно.

— Но разве всё, что ты чувствуешь сейчас — не настоящее?

* * *

Внутри неё всё кричало.

→ Это был он.

→ Это была её боль.

→ Её мечта.

→ Её несбывшееся «если бы».

— Я хочу…

— Хотела бы…

— Но если я уйду,

— кто будет держать их за руку, когда они боятся?

— Кто подаст голос, если Анису снова затопит тьма?

→ Он молчал.

→ Потом… улыбнулся.

— Ты всегда выбираешь не себя.

— Нет.

→ Сегодня я выбираю себя настоящую.

→ Ту, что живёт не в прошлом, а вот здесь.

* * *

В этот миг образ дрогнул.

→ Ветер прошёл по павильону.

→ Марк… посмотрел на неё так, будто понимал всё.

— Ты стала красивее, Мария.

→ Не внешне.

→ Ты… осветилась.

— Ты тоже.

→ Даже если ты — тень.

→ Он шагнул назад.

→ Исчез в тишине.

* * *

Позже она стояла у окна.

→ Смотрела в небо.

→ И позволила одной слезе упасть на ладонь.

→ Не потому, что проиграла.

→ А потому, что простила себя за то, что не успела любить.

И прошептала:

— Спасибо, Марк.

— За то, что был.

— И за то, что… позволил мне идти дальше.

Глава 51

Глава 51

'Ты пришла, чтобы спасать.

Но осталась — чтобы быть судьёй.

Не их. Себе.'

* * *

Дворец Академии утопал в тишине.

Не в звенящей — тревожной.

А в той, что появляется перед грозой,

когда даже птицы замирают.

→ Джасултан стояла у фонтана.

→ Голая по пояс.

→ В одних тонких шароварах,

и её кожа блестела от капель, как от слёз.

Рядом на камне лежала сабля,

та самая — с чёрной рукоятью и серебряным гравировкой.

Когда-то она казалась ей чужой.

Теперь — родной частью.

* * *

— Он больше не говорит, — сказала Аниса, подходя бесшумно.

— Профессор. Просто смотрит.

— А мы готовы?

— Почти. Все артефакты защищены. Ученицы эвакуированы. Остались только мы. И… она.

→ «Она» — та, кого профессор сотворил.

→ Джасултан знала: их столкновение неизбежно.

— Я иду, — сказала Джасултан.

И подхватила саблю. Без пафоса.

Как старую подругу.

* * *

Подвал Хранилища был залит мягким золотым светом.

В его центре — прозрачный кокон,

внутри которого сидела идеальная Джасултан.

→ Клон.

→ Отражение.

→ Искусственная альтернатива.

Она была прекрасна.

Холодна.

И… совсем пустая внутри.

→ Только глаза вспыхнули, когда настоящая вошла.

— Ты вернулась, — произнесла Копия.

— Зачем?

— Чтобы закончить.

→ Они не сражались.

→ Они говорили.

→ И каждое слово било сильнее стали.

* * *

— Ты не страдала, — сказала Джасултан.

— Ты не падала. Не боялась. Не любила.

— И не теряла.

— Я — результат. Ты — ошибка.

→ Копия встала.

→ Их движения были зеркальны.

→ Но в глазах Джасултан было нечто, чего Копия не могла скопировать:

Жизнь.

* * *

— Ты знаешь, — прошептала Джасултан,

подходя ближе,

— когда я впервые полюбила этот мир?

→ Копия молчала.

— Когда одна девочка, с раной от пояса до груди, прижалась ко мне и сказала:

«Я жива, потому что ты сказала мне, что могу.»

→ Этого ты не переживала.

→ Ты не была с ними в пыли.

→ Не рыла землю руками, чтобы найти зарытую подругу.

→ Не смотрела в глаза женщине, которая убивала, потому что не верила, что достойна любви.

→ Ты не жила.

— Я — лучшее из тебя, — процедила Копия.

— Нет.

→ Ты — трусость профессора.

→ Его страх перед