(не)покорная принцесса для Темного наследника - Тиана Раевская

— А из этой шкатулки куда подевался амулет? — поинтересовался Стабьерн.

— Она была пуста, я не знаю.

Мужчина нахмурился, но отмахнулся, сказав, что позже разберутся.

Нужно привести Киру в чувства и уходить. Еще бы уточнить, что все же у нее случилось с Ингом.

Девочка открыла глаза не сразу. Стабьерн дал ей воды и протер лоб влажной тканью.

— Кир, малыш, расскажи, что случилось.

Она поведала страшную историю о трех предателях из стаи, рассказала, как ее пытались принудить к близости. Вейн закипал. Но поскольку выплеснуть было не на кого, обвинил во всем себя. А разве не так? Судя по времени, он как раз валялся в постели с Кат, когда его милую девочку…

Кира положила ладошку на его сжатый кулак.

— Ты не мог знать.

Наверное, вид у него еще тот, раз она поняла, о чем думает.

— Вейн, — подала голос новая правительница. — Я надеюсь, это… недоразумение с Ингом не скажется на наших дальнейших отношениях?

Краем глаза заметил, как Кира поморщилась и отвернулась.

— Разумеется, Кат. Если в твои планы не входит завоевание Империи и Шадора, то мы создадим прекрасный Союз между нашими странами. Давайте разбирайтесь со своими внутренними делами, и через некоторое время мы снова встретимся.

— Спасибо и извини за все. Кирстения, ты тоже.

— Меня волнует судьба моих друзей, прежде всего, — довольно жестко объявила принцесса.

Но тут вступил Стабьерн, объяснив, что их местоположение пока неизвестно, но они постараются найти.

Кира попросила сообщить сразу, как только что-то выяснится.

На этом вроде бы решили распрощаться, но Кат вдруг бросилась к Вейну и обняла.

— Вейн, я буду ждать тебя. — Прижалась своими теплыми губами к его рту. Не сразу отстранился и лишь некоторое время спустя понял, как это смотрелось со стороны. А в тот момент погладил ее плечи и волосы, успокаивая.

— До встречи, Кат. Я иду первым. Давай дворцовую столовую, что ли, представим, — обратился он к Кире. — Я был в императорском дворце лишь раз. И помню только столовую и покои Леры.

Почему у нее такой взгляд странный — обиженно-злой?

Отдал второй амулет и активировал, нажав на сапфирит в центре. В воздухе засверкало, и Вейн шагнул в разноцветное марево.

Оказался в центре той самой столовой, где много лет назад обнаружил пропавшего Эльданира.

Через несколько секунд на него буквально упала Кира. Подхватил. А во дворце, похоже, сработала сигнализация, потому что набежала куча военных.

Широко распахнув двери резким движением, в помещение вошел глава Имперской Разведки. Эйнир дер Влеон.

— Что здесь происходит?

Глава 24

Кира проснулась рано. Села в кровати. Прежде, чем встать и заняться, делами нужно все обдумать.

С того дня, как они с Вейном появились в малой столовой прошел ровно месяц. Месяц странного эмоционального вакуума.

После пережитого в Ледяном дворце даже выговор отца в лице Эйнира воспринимался спокойно. А его не на шутку рассердило и в прямом смысле слова начало трясти, когда Вейн рассказал о случившемся. Пришлось очень срочно вызывать императора. А с ним и мама прилетела. И Валмир. И Архимаг, который буквально утащил Киру посреди разговора, когда Вейн сообщил, что нужен осмотр лекаря. Ее сопротивления никто не воспринял всерьез.

Поэтому прощание с Шадором произошло прямо там, при свидетелях, а значит очень скупо и сухо.

— Кирстения, тебе нужна помощь, не спорь, я знаю, о чем говорю. — Голос нежный, но твердый. И его хочется слушаться. А еще хочется повиснуть на шее и никогда не отпускать. Но на помощь приходит воспоминание об увиденном в кабинете Инга по магивизору. Вейн с Кат. Скорее всего, между ними завязалось нечто серьезное. Это подтверждает тот поцелуй, которым они обменялись перед выходом в портал. Она бы испытала боль, но чувства уже не в состоянии реагировать. Лишь мысли, неприятные мысли.

— Хорошо, — в голосе пустота. — Спасибо за ВСЁ.

А в носу почему-то щекотит, как будто хочется заплакать. Ну, скажи хоть что-то ободряющее!

— Пожалуйста. Будь хорошей девочкой, слушайся Виллара.

Потом отводит в сторону Архимага и что-то ему объясняет. Видимо, как лучше ее «лечить».

Лишь у самого выхода ее прошибает, когда их глаза встречаются. За эти несколько секунд Кира четко понимает — если бы он сейчас обнял, поцеловал, заключив в объятья, ей бы не нужны стали никакие лекарства. Именно он — лучшее средство от всех болезней.

Грустно улыбнулась. Недоступное средство.

О том, что отец и Вейн пробеседовали до самой ночи, Кира узнала позже от мамы, которая пришла к ней утром.

Как Кира поняла, принц утаил большую часть информации. Все, что касалось личного. Ни об их связи, ни о ее смерти и чудесном возвращении к жизни, ни о нежных чувствах к Кайтрионе. Только сухие факты, касающиеся, так сказать, мира во всем мире.

— Кири, мне показалось или между тобой и Вейном что-то есть? — Мама забралась к ней в кровать. Она делала так всегда, и принцесса любила это… раньше. То есть и сейчас тоже рада, что она рядом. Но откровенничать о Вейне… нет. Слишком все странно в их давней дружбе. А вдруг у них тоже было что-то в молодости? Подробностей ей никогда не рассказывали. А сейчас она не уверена, что хочет знать.

— Нет, мам, ты что? Просто он спас меня несколько раз. И там мы были вдвоем против всех. Как назвать это чувство? Я не знаю. Но да, близость какая-то, как же иначе? Не могу загадывать, выльется она в дружбу, как у вас, или нет.

Произнеся все это, Кира почувствовала, как в глазах защипало. Подвинулась к маме, но та заметила слезы.

— Страшно было, очень, — объяснила, шмыгнув носом.

Ближе к вечеру состоялся разговор с отцом. Ей долго объясняли и выговаривали о недопустимости подобного поведения. В итоге выдали вердикт — как только Виллар разрешит, отправляется в Академию, заканчивать обучение.

— Даже не спорь. — Грозно объявил император. Но спорить не хотелось. Кира внезапно осознала всю свою безответственность. Что бы было, не спаси ее Шадор? Глянула внимательнее на отца. Он бледен, и седых волосков как будто прибавилось за ночь. Что бы было с ним, если бы ему привезли бездыханное тело дочери? Сложно представить. Папа всегда слишком трепетно относился к ее безопасности.

Подошла к нему и повисла на шее.

— Прости.