Крайние меры - Хелен Харпер

и набираю следующий номер.

— Арбутнот Блэкмен.

— Привет, дедушка, — тихо говорю я.

— Бо! Где ты? Мне сказали, что тебя арестовали.

Я не хочу сейчас вдаваться в подробности.

— Я уезжаю, — говорю я ему. — Я могу и не вернуться.

Он сразу начинает что-то подозревать.

— Куда?

Я думаю обо всех тех семьях, чьи случаи я расследовала, когда работала в страховой компании, и о том, как отчаянно они хотели узнать, что на самом деле случилось с их близкими. Я решаюсь и говорю правду.

— Меня вербуют.

Молчание тянется так долго, что я начинаю сомневаться, там ли он ещё.

— Дедушка?

Его голос напряжён.

— Почему?

— Это просто то, что я должна сделать. Но я собираюсь попытаться вернуться.

— Ты имеешь в виду Сангвинов.

Я удивлена.

— Ты слышал о них?

— Я тебя умоляю, — он вздыхает. — Знаешь, очень немногие люди заходят так далеко. Мы как-то пытались с одним человеком. Отправили его в Семью Бэнкрофт. Больше я о нём ничего не слышал.

— Всегда бывают исключения, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон звучал непринуждённо.

— Если кто и может быть исключением, так это ты. Я всегда гордился тобой, знаешь ли.

Я ошеломлена мягкостью его голоса.

— Спасибо.

— А есть другой способ? Я могу чем-то помочь?

— Нет. Мне нужно сделать это самой. Не пытайся… — я сглатываю. — Не пытайся никого за мной посылать или что-то в этом роде. Я либо справлюсь, либо нет. В любом случае, это лучший способ действий.

— Тогда я доверяю твоему мнению. Но не доверяй хлебальщикам, Бо. В них есть нечто большее, чем ты думаешь.

Я задаюсь вопросом, не ошибалась ли я в старике все эти годы. Последнее, чего я ожидала — это его скрытого благословения.

— Спасибо, — повторяю я. — Есть одна вещь, которую я хочу, чтобы ты сделал.

— Назови это.

Я даю ему банковские реквизиты Rogu3.

— Я верну тебе деньги, так или иначе. На моём счету есть деньги, которые я могу…

— Я разберусь с этим. Мы же не можем допустить, чтобы плебей остался без средств к существованию из-за того, что кто-то из Блэкменов не оплатил свои счета, не так ли? Бо, ты рассказала своей матери об этих вампирских делах?

— Я не знаю, где она.

— Где-то бродит, без сомнения. Когда она выйдет на связь, я дам ей знать.

— Скажи ей, что я люблю её, — мой голос дрожит. — И тебя тоже люблю.

В конце концов, кровь не водица.

— До свидания, Бо, — он вешает трубку.

Я ещё мгновение стою, всё ещё держа трубку в руке. Затем кладу её на место и возвращаюсь к лимузину. На этот раз водитель выходит и открывает передо мной дверцу. Я коротко улыбаюсь ему и сажусь внутрь.

— У меня есть телефон, — натянуто произносит Монсеррат.

— То, что я собираюсь на тебя работать, ещё не значит, что я тебе доверяю. Это был личный разговор.

Что-то мелькает в его глазах, но исчезает прежде, чем я успеваю понять, что это значит.

— Ты сделала два звонка.

— Они оба были личными разговорами, — коротко отвечаю я. Он может не лезть не в своё дело. То, что я позволила завербовать себя в Семью Монсеррат, не означает, что я стану их собственностью.

На щеке Монсеррата подёргивается мускул. Он стучит по стеклу со стороны водителя, и машина отъезжает.

— Ты собираешься остаться?

— Да. Я также собираюсь быть Сангвином. Я могу месяц терпеть жажду крови, — говорю я с гораздо большей уверенностью, чем чувствую на самом деле.

Он просто кивает, и мы погружаемся в неловкое молчание.

Глава 14. Страх

Я ожидаю, что мы направимся прямо к штаб-квартире Монсеррат на окраине Гайд-парка, но вместо того, чтобы ехать в этом направлении, машина поворачивает налево, и мы останавливаемся у старого здания. Это величественное архитектурное сооружение, построенное из песчаника; оно выглядит так, словно простояло здесь сотни лет.

— Милое местечко, — комментирую я.

— Вербовка начнётся только завтра, так что вы можете остаться здесь. Здесь будет безопасно.

— А где именно «здесь»?

— В моей квартире, — коротко отвечает Монсеррат.

О'Ши вылезает из машины и насвистывает.

— Мне нравятся мужчины со стилем.

— Если ты хочешь остаться в живых, — говорит Монсеррат демону, — то ты останешься здесь и не будешь высовываться.

О'Ши поджимает губы.

— У тебя есть спутниковое телевидение? — Монсеррат выразительно смотрит на него. — Хорошо, хорошо. Я останусь здесь и спрячусь. Очень мило, что ты так беспокоишься о моей безопасности.

Я невольно улыбаюсь, и Монсеррат бросает на меня сердитый взгляд.

— Ты тоже можешь остаться здесь на ночь.

— Отлично. Спасибо, — бормочу я.

У входа нет швейцара, но система безопасности всё равно впечатляет. Монсеррат входит, приложив большой палец к электронному сенсору.

— Если вы выйдете, то не сможете вернуться, — предупреждает он.

Мы с О'Ши покорно киваем. Дверь со щелчком открывается, и мы входим в просторный вестибюль. Он намного лучше, чем то место, где я останавливалась в прошлый раз.

Монсеррат ведёт нас к лифту. Стены зеркальные, и я морщусь, глядя на своё отражение. Под глазами у меня тёмные синяки, а нос интересного фиолетового оттенка. Я осторожно дотрагиваюсь до него и шиплю от боли. Они оба смотрят на меня.

— Больно, да?

— Так не трогай, — говорит Монсеррат. Он отворачивается, а я по-детски показываю ему язык. К сожалению, он видит меня в зеркале.

— Тебе это не сойдёт с рук, когда ты будешь завербована.

— Я не просила о вступлении в твою Семью, — замечаю я.

— Теперь ты согласилась.

Я вздыхаю. Полагаю, что да. Однако я не из тех, кто упускает момент, и говорю:

— Я ещё могу отступить.

— Да. Можешь, — и тут, без предупреждения, он бросается на меня.

Встревожившись, я атакую Монсеррата с кулаками, но он хватает меня за нос и одним быстрым движением резко сдвигает его в сторону. Раздаётся громкий хруст, и я вскрикиваю.

Он осматривает дело своих рук.

— Вот, — говорит он. — Так-то лучше.

Я даю ему пощёчину. О'Ши смотрит на нас широко распахнутыми глазами.

— Эм, Бо.

— Да?

— Может, не стоит злить этого кровохлёба?

Я бросаю на деймона злобный взгляд.

— Он первый начал.

Монсеррат усмехается. Хорошо, что лифт в этот момент останавливается, иначе я не отвечала бы за свои действия. У меня адски болит нос, но я прохожу мимо вампира, как будто никогда в жизни не чувствовала себя лучше, и оглядываюсь по сторонам.

— Ух ты, — говорит О'Ши. — Это знатная берлога.

Он прав. Квартира Монсеррата так же элегантна, как и его костюмы. Пол выполнен из древесины янтарного цвета, которое заставляет комнату выглядеть более тёплой, и покрыт дорогими