Княжна Анастасия - Алекса Корр

отказываться, да и Алёше, когда она в нем начнет проявляться, надо будет по чему-то учиться. А значит, дневники надо забрать.

В обеденный перерыв сбегала на вокзал и купила билет в Царь-Град. По документам я уже стала совершеннолетней и хоть в этом мире и не принято женщине ездить без сопровождающей ее компаньонки, но я посчитала, что ничего страшного не будет, если я проеду в поезде одна, тем более, что я выкупила все купе, чтобы в дороге чувствовать себя свободней.

Алёшу я не собиралась брать с собой, так как это могло быть опасно, и Игнат, естественно, должен был остаться с ним.

В Царь-Град с Энска можно было проехать без пересадок, и дорога должна была занять три дня, а там, меня должны были встретить люди Воронцова, мы с ним об этом договорились.

Рассказывать Марку о своих планах в подробностях, я не собиралась, просто сказала, когда он пришел за мной вечером, что уеду на неделю по делам. Он предложил обменяться с ним номерами магфонов, чтобы мы могли связываться и общаться это время. Подумав, я согласилась и на следующий день выехала в Царь-Град.

Провожать на вокзал меня пришли и Алёша с Игнатом. Игнат очень переживал, что я еду сама, но поняв, что я буду одна в купе, а в столице меня встретит Воронцов и будет меня сопровождать во Дворце лично, немного успокоился. На прощание я отвела его в сторону и сказала:

- Дядя Игнат, ты же знаешь, ближе, чем Алёша, у меня никого нет, и я только тебе могу поручить его охрану. Чтобы не случилось, береги его. В банке я оформила доверенность, чтобы ты мог распоряжаться всеми моими счетами, также предупредила работников, чтобы отдавали тебе выручку в кондитерской. Ирине Львовне можно смело доверять управление кондитерской и все указание я ей оставила. И не смотри на меня так, я не прощаюсь с тобой, просто рассказываю. Я вернусь, обязательно вернусь и у нас все будет хорошо, верь мне! – потом поцеловала мужчину в щеку и обняла Алёшу, который тоже не хотел отпускать меня одну.

Когда всех пригласили занимать свои места, я подхватила свою сумку и прошла в вагон. Все-таки удобная это вещь, сумка-артефакт. Я еще два месяца назад заказала для себя такую сумку, которую можно было носить, как небольшой рюкзачок и сейчас этому очень радовалась.

Помимо того, что в нее вместилось несколько комплектов белья, запасное платье и расклешенные брюки с туникой, средства гигиены, которые пригодятся в дороге и деньги, она была удобна тем, что кроме меня, ее никто не мог открыть, а ткань была зачарована таким образом, что ни разрезать, ни как-то по другому ее повредить, тоже было нельзя.

И вес вещей не ощущался.

Не зная, с чем мне придется столкнуться в столице, я взяла с собой и родовой перстень Романовых, вдруг, без него я не смогу открыть тайник?

Дорога прошла спокойно, никто меня не тревожил. Я отдыхала и читала книгу по истории Руссии, которую взяла в дорогу. В столице, не успела я спуститься на перрон, как ко мне подошел мужчина, которого я уже видела в окружении графа Воронцова и пригласил пройти с ним.

Он привел меня на соседнюю с вокзалом улицу, где меня уже ждал в мобиле Илларион Иванович. Сев в мобиль, мы с ним тепло поздоровались и обнялись, а потом поехали в его «тайное убежище», как назвал этот дом в пригороде столицы, граф.

Поскольку он сам управлял мобилем и больше никого в мобиле не было, то мы разговорились. Я рассказывала ему о жизни в поместье, об успехах Алёши, что учителя его хвалят, о кондитерской, в общем обо всем, кроме Марка, а он внимательно слушал, хвалил, а потом и сам стал рассказывать новости по поводу своего расследования и объяснял план, который он составил, чтобы проникнуть в покои Императора, незамеченными.

Его план мне понравился, и мы приступили к его реализации. В общем, если коротко: Воронцов отвлекал на себя внимание, пока я орудовала в покоях Императора, под охраной его главы службы безопасности, которому граф Воронцов верил.

Все прошло успешно. Родовая защита меня пропустила и я увидела, как расширились глаза Фёдора, но он ничего не стал говорить. Тайник я обнаружила именно там, где он был в воспоминаниях прежней хозяйки тела. Опять определенная комбинация, потом капля крови и тайник открылся для меня. Там было несколько объемных тетрадей, некоторые выглядели очень старыми, другие – более новыми.

Я сложила их в свой рюкзак, и мы быстро покинули покои Императора, пока нас никто не заметил.

И в этот же день я выехала опять в Энск. Задерживаться в столице я не хотела, да и граф Воронцов говорил, что это пока опасно. Опять пустое купе и три дня дороги. В дороге я не удержалась и достала самый старый дневник. Оказывается он принадлежал Софье Палеолог, которая была Великой княгиней Царь-Градской, второй женой Ивана III Великого и бабушкой Ивана Грозного… А еще она была византийской принцессой и племянницей последнего Императора Византии…

Увидев, чей самый первый дневник и прочитав все регалии, которые были в ней указаны, я зависла… Нет, то что в этом мире повторяются исторические личности, я уже привыкла, но если ее дневник самый первый, по которому Романовы изучают свои способности, значит … их исключительная магия имеет византийские корни? Или я чего-то не понимаю?

В это время в купе заглянула проводник и я быстро убрала дневник обратно в рюкзак, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания. Уж больно приметная была тетрадь.

*****

Больше, я за всю дорогу не стала вытаскивать дневники, решив, что приступлю к их подробному изучению уже дома, когда смогу отвлечься и не переживать, что кто-то увидит, что я читаю.

Тем более, что проводник, помявшись в дверях купе, с виноватым видом попросила моего разрешения переселить ко мне в купе женщину с ребенком, так как они не сошлись характерами с соседкой по купе и постоянно скандалят, что мешает остальным пассажирам. Так же предложила мне, в случае моего согласия, вернуть мне часть денег, потраченных на выкуп свободных мест.

Я согласилась и в итоге приобрела попутчиков в виде молодой женщины и ее трех летней малышки. Окинув женщину взглядом я не увидела в ней скандалистку, скорее, ее можно было бы назвать, сильно уставшей молодой женщиной. На вид ей было около 20-22х лет, а ее дочке, вцепившейся в шею матери,