Попаданец в подарок для эльфийской принцессы - Анюта Тимофеева

войско в походы, — вполголоса заметила я, вспомнив, что бабуля, хотя и деликатно отошла немного в сторону, все равно напряженно прислушивается к разговору.

И слушает она вовсе не потому, что собирает сплетни, а потому, что ей страшно. Бабушка Егоровна — старый человек, и, думаю, в своей нелегкой жизни точно сталкивалась с нападениями разбойников, или кого похуже. Она очень надеется, что кто-то уверенно пообещает, что все будет хорошо. Я очень хочу это пообещать… я сама еще не успела насладиться новой жизнью, когда она только стала налаживаться! Но, даже если тревога ложная, лучше предусмотреть все и подготовиться.

— Пойдемте разговаривать в другое место, — сказала я. — Дед Василь, ты тоже иди к нам! — позвала старика, который топтался рядом с повозками, не решаясь подойти.

Мы отошли от ворот, и я привела всю свою команду в дом, провела в небольшую гостиную, где уже бывали Лекс и Тэйл, а дед снова начал немного забавно и трогательно смущаться, не решаясь войти.

— Давайте, давайте, присаживайтесь все, нужно обсудить, что дальше будем делать! — поторопила я.

Да, армия защитников получилась маловата… Понятно, что женщин, тем более, в возрасте или матерей семейств, я приглашать не стала; но, также, не стала звать Питера. И не потому, что не доверяла ему, хотя он обычно держался в стороне, и знала я о нем мало. Но он имел золотые руки, и всякая работа у него спорилась, особенно стройка. Вот и пусть строит, этим принесет больше пользы.

— Дед Василь, если кто-то еще не знал, имел военное прошлое, и я ему полностью доверяю, — начала я коротко представлять участников. — Лекс — он, как минимум, умеет драться врукопашную, и ему я тоже доверяю. Тэйл должен бы ненавидеть людей, и вообще всех, кто продал его в рабство и купил… но, почему-то, я ему тоже верю!

И сама засмеялась — гениально, главный аргумент — я этим людям (и эльфам!) просто верю! Впрочем, сильно сомневаюсь, что среди этих мужчин найдется хоть один, который решил бы предать всех и довериться милости разбойных дикарей.

Но эльф, похоже, все-таки больше остальных переживал о том, какое он производит впечатление на окружающих. Тэйл помолчал мгновение, потом начал:

— Я знаю, что ничем еще не отплатил за ваше хорошее отношение, госпожа, и за ваше доверие. Я бы поклялся, если это поможет, но я просто скажу: у меня сейчас нет иного дома, кроме вашего. Вы, госпожа, единственная, которая отнеслась ко мне, как к эльфу, свободному эльфу, а не игрушке или рабу, у которого нет чувств и гордости! Я за это… Просто поверьте, что больше в моей жизни не будет плена, будет только победа, или смерть! Я увлекся, да? — смущенно посмотрел он на нас.

— Нет, я рада это слышать, — ответила я. — И твои умения очень пригодятся.

— Я прошу прощения за свои выходки, — вдруг заговорил Лекс. — Когда появляется настоящая опасность, понимаешь, что все это была глупая гордость, а самое главное — сохранить жизнь и не попасть в плен. А твое мастерство, Тэйл, я признаю.

— Василь, что говорит твой опыт? — перевела я разговор на волнующую всех тему. — Эти трусы-стражники испугались зря, или есть серьезная опасность?

— Надо следы еще посмотреть вблизи, и с башни поглядеть получше, — начал дед, — но, думаю, они не зря обеспокоились. Если отряды разведчиков рыскают недалеко, то могут и навести на нас войско. Защита-то от большого отряда у нас слабая. Как бы чего плохого не вышло… Я бы вам, госпожа, посоветовал под защиту крепких стен и обученных воинов уехать, да уже поздно. Мы удачно проскочили с поездкой в город, теперь может и не повезти — сразу в лапы этим дикарям угодите.

— Я даже думать не буду о том, чтобы уехать! — заявила я. — Это наш дом, и мы его будем защищать! Вот только за подмогой бы послать, пусть даже и моей родне для этого придется поклониться…

— За подмогой посылать — это сразу в плен отправлять кого-то, — сказал дед. — Точно поймают. И защитника потеряем, и на смерть или пытки кого-то отдадим.

Я непроизвольно поежилась — представила, как могут пытать эти полузвери… хотя иные люди или красивые эльфы могут быть более жестокими, чем дикари, которых мы боимся. Лекс тоже, кажется, представил это, и по лицу прошла тень. Тэйл упрямо сжал губы — боюсь, ему было хуже всех, потому что снова пришли горькие похороненные воспоминания.

— Тогда никем не рискуем, есть надежда, что все же пройдут мимо. Атаковать укрепленный городок — это не то же самое, что напасть на беззащитных путников. Эх, предупредить бы, конечно, всех в округе… но тоже никак.

Последние слова — это были уже мысли вслух; надеюсь, что в доме моих сестер дозорные не слепые, и сами заметят опасность, если она будет. Впрочем, у них замок в разы больше нашего, и воинов там достаточно. А нам нужно думать о себе.

— У меня опыта в военных делах и обороне нет, — снова озвучила я неоспоримый факт. — Поэтому выслушаю всех вас. Конечно, есть вещи, которые любому понятны: надо проверить крепость стен, заделать дыры, если они есть.

— Да, госпожа, — уважительно склонил голову дед.

Никто не стал перебивать, мужчины не оспаривали его право говорить, поэтому Василь продолжил:

— Стены и ворота сейчас проверим, госпожа. Я их недавно осматривал, все было в порядке, но сейчас заново с Питером проверим. В лес больше нельзя ходить, вообще нельзя за ворота выходить! Сейчас только дрова и сушняк вблизи соберу — и нам пригодится, и они, если что, костры не смогут разжечь или ворота выбить. Если с собой тараны не принесут… А еще я бы распахал полосу земли перед воротами, да и вообще вокруг стен, чтобы были видны следы. Вот выйдем с Волком, он сторожить будет, а я пахать. Еще у Егоровны нужно ее Черныша взять, он тоже посторонних чует.

— Знали бы, собак бы больше завели, — хмыкнула я. Но да, никто не думал, что опасность подкрадется незаметно.

— Я тоже пойду пахать! — возмутился Лекс. — Не одному же Василю этим заниматься!

— Предлагаю меняться, — сказал Тэйл. — Кто-то все равно должен следить за воротами, а остальные будут работать.

— Вот ты и сиди на страже,