Сердца мира - Анна Цой

взбешенный Вильгельм. Однако стоило ему увидеть мой зверский оскал, направленный уже в его сторону, как лицо мужчины приобрело страдальческий вид, и из груди раздался мученический стон:

– Ты что-то задумала…

Я кивнула и вернула все свое внимание второму главному интригану Деймоса.

– Предлагаю бартер, – я взяла в руку карандаш и покрутила его меж пальцев.

Вольтеровская бровь взлетела в жесте удивления, однако, не задержавшись там и секунды, вернулась обратно на свое законное место.

– Чего ты хочешь? – отец прошел к мягкому кожаному диванчику неподалеку и устало упал на него, вытянув ноги вперед и скрестив руки на груди.

 Я пожала плечами и честно сказала:

– Ответы на некоторые вопросы.

– Мы сами ничего не понимаем, Алиса, – папа махнул рукой в воздухе, и над ним загорелся крохотный светлячок, тут же вылетевший в окно.

Я нахмурилась и кивнула. Но тут же пристально взглянула на жениха, обоснованно молчавшего все это время. Естественно он будет сидеть тихо – кому понравится раскрывать свои тайны.

– Это мы с тобой ничего не знаем, пап. А вот Лорд Вольтер…

Последний улыбнулся мне, подался вперед, словно желая слегка надавить на мою решимость, и отобрал у меня уже замученный от нервов карандаш.

– Договорились, – он положил писчий предмет на столик к листу бумаги и откинулся на спинку кресла.

У меня же загорелись глаза. Вот так просто? Что-то мне подсказывает, что и сейчас могут возникнуть подводные камни. Но упускать такой шанс я точно бы не стала.

– Ты нашел что-нибудь по Алессе Варг? – спросила я то, что мучало меня сильнее всего.

Вольтер нахмурился, вся его напускная безвраждебность вмиг преобразовалась в напряженность на границе с агрессией. Неужели он думал, что я спрошу что-то другое?

– Нет.

Я кивнула, почему-то изначально понимая, что он скажет мне.

– Как такое возможно? Нигде даже упоминаний о ней нет! – скорее самой себе сказала я.

Лорд же принял все на себя.

– Без понятия.

 Взглянула на него, сузив глаза. Бесит его холодность и грубость. Тем более, когда видела, что он может по-другому.

– Зачем тебе это всё? Помолвка, договор… я? – если не хочет отвечать на простые вопросы, пусть попробует отбиться от откровенной провокации.

Вольтер многозначительно улыбнулся, сверкнул глазами и подался вперёд.

– Я уже отвечал.

Ну да, только откровенностей от него и жди. Хотя, было глупо рассчитывать не что-то другое.

– Хорошо, – я задумчиво опустила голову на локоть, пальцем другой руки вычерчивая узор на столике, – если я «пропела» предсказание, то оно точно произойдет?

Феликс хмыкнул и, наклонив голову набок, произнес:

– Очевидно, да.

Вновь мой отстраненный кивок.

– Ага. Значит, если та женщина спровоцировала меня петь, то…

– Спровоцировала? – перебил меня отец, сузив глаза от злости и непонимания, – значит в прошлый взрыв было что-то подобное?!

Отлично. Кажется, та самая я, которая всеподмечающая и запоминающая в прошлый разговор упустила такой факт, как странные слова.

– Она тогда сказала мне «Спой мне, птичка». В этот раз то же самое было написано на клочке бумаги, – щеки заалели – мне определенно было стыдно за свою глупость.

Мужчины же не обратили внимания на мое поведение, переглянувшись и замерли, думая, кажется, об одном и том же.

В дверь постучали. В кабинет вошла девушка-служанка, коротко поклонилась и быстро разнесла чай каждому из присутствующих. Рядом со мной отдельно были поставлены печеньки, варенье и конфеты. Кажется, отец подумал о том, что я в конец обессилила. Или мне таким образом был передан кухонный привет. Сказала девушке тихое «Спасибо» и поймав счастливую улыбку, поняла, что второе. Было приятно. Пусть это сделала и не Вильгельм.

Стоило девушке в очередной раз поклониться и спиной вперед выйти из кабинета, как Князь сделал предположение, опередив отца:

– Это могли подстроить или висталки, или Богиня Грим. У первых, насколько я знаю, очевидной мотивации нет. Если только им самим не угрожает опасность.

Папа кивнул, нахмурился и поднес к губам чашку чая. Я же отодвинула поднос в сторону и, схватив многострадальный карандаш, начала вспоминать слова песни. Однако долго корпеть над этим мне не пришлось – я помнила их настолько хорошо, что даже засомневалась, что могу так.

– У Грим кажется серые глаза, – задумчив произнес Вильгельм и сделал глоток из чашки.

Еще минута в молчании, и я протягиваю Вольтеру исписанный моими размашистыми каракулями листок, в тайне надеясь, что он ничего не поймет. Наверное, во мне говорит злорадство и обида. За что только?

С каждой прочитанной строчкой Лорд все больше темнел лицом. На последних предложениях на его скулах заходили желваки, а взгляд стал пассивно-агрессивным.

– Знаете, меня в этой «песенке» не смущает даже приближающаяся война. Но если подумать, то «черный волк» это курт, да? – я кивнула самой себе и проследила за напрягшимся Вольтером и слегка испугавшимся отцом, – то «провидица Луны» – висталка. Что-то тут не сходится. Потому что словосочетание «станет сердцем» несовместимо с основной концепцией взаимоотношений этих двух рас, не думаете?

Оба Лорда почти синхронно отвернулись к окну. Вильгельм так еще вздохнул тяжело. Я опять чего-то не знаю?

– Я, конечно, понимаю, что у Деймоса с логикой плохо, но тут просто генетическое несовпадение, – реагировать на мои рассуждения вслух никто не собирался, потому я продолжила, – хотя… драконы же вроде как яйцекладущие, однако с людьми скрещиваются. Так же, как и русалки, которые вообще икринками размножаются! – я хмыкнула и задумалась, – ну уж нет! Где вы видели волка, пускай и разумного и… девушку. Хвостатую. Синюю. Тут уже… эм… зоофилией пахнет.

– Все. Хватит! – зарычал Феликс, прерывая мой странный монолог на тему размножения рас.

Но то ли у меня что-то замкнуло, то ли где-то в глубине что-то требовало справедливости, однако я отвернулась к печенькам и пробурчала:

– С генетикой не поспоришь, Лорд Вольтер!

Князь закрыл глаза, сдерживая вырывающуюся наружу злость. Я же надула губы и, обмакнув и так сладкую выпечку в варенье, засунула ее в рот. Видимо дабы не сболтнуть еще чего.

Со стороны диванчика сперва послышался смешок, а затем и сам удививший меня хохот отца. Я уже совсем ничего не понимала, потому не переставала жевать и коситься на Князя, который с явной долей презрения взирал на хохочущего Вильгельма.

Все закончилось в единый миг – вокруг наступила давящая тишина леса.

Я опять споткнулась, не заметив торчащий из земли корень. Пнула его со злостью и прошла чуть дальше к обрыву. Там, внизу бежала одна из самых быстрых рек, которые я знала. Мама всегда говорила мне, что рядом с ней я должна быть осторожней.

Но сейчас она была