Маринкина башня - Мира Форст

дворе, — с печалью в голосе произнес тот же гусар.

— Не может быть, — потрясенно выдохнула Марина, верно истолковав печальную интонацию.

Она побежала. Остальные направились за ней.

— Агнес, миленькая, — схватила она девушку за плечи, в первые секунды решив, что та мертва.

Но Агнеша обнимала Януша, заливая его лицо слезами, прикладывала платок к страшной ране на шее. Он был еще живой, хотя выглядел скорее мертвым.

— Агнес, Янушу уже не помочь, — обратился к ней воевода, — а нам надо уходить. Сюда в любую минуту может нагрянуть чернь или другой отряд стрельцов, и нам уже не сдюжить с ними.

Агнеша вдруг подскочила. Ее слезы как-то вмиг высохли. Магнату показалось, что девушка набросится сейчас на него с кулаками. Но вместо этого она задала неожиданный вопрос.

— Пан Юрий, что висит на двери дома?

— Герб рода Мнишеков. Я распорядился повесить, как только меня здесь разместили.

— Полумесяц и страусиные перья?

— Верно. Только, Агнес, к чему сейчас такие вопросы? Нам надо спешить.

— Да, вы уходите. С вами все будет в порядке. Пусть только кто-нибудь поможет донести Януша до этой двери с гербом.

— Агнес, — попыталась вразумить подругу Марина.

— Беги, Марина. Тебе надо спешить. И мне тоже.

— Она знает, что делает, — остановил отец свою дочь, которая не хотела бросать Агнес.

— Марина, я вернусь, — пообещала ей Агнеша.

Она держала за руку Януша, которого аккуратно подняли два шляхтича и понесли к двери, украшенной гербом рода Мнишеков.

[1] Stanislaw Grochowski, Krakowska Polaków z Moskwą biesiada, 1606. (Станислав Гроховский родился в Мазовии (1542-1612) — польский священнослужитель и поэт.)

[2] Младший сын Юрия Мнишека и Ядвиги Тарло.

[3] Татарские бахматы очень ценны. Нескладные, невысокого роста лошади с густой гривой до земли считаются самыми выносливыми. Ни одна другая порода, кроме бахматов, не сможет проскакать без отдыха сто тридцать километров.

[4] Старинный и красивейший Вознесенский монастырь, служивший усыпальницей Великих княгинь, до наших дней не сохранился. Был разрушен в 1929 году, на его месте построили школу красных командиров.

Глава 4. В которой Агнеша всё для себя решает

— Ну как, девонька, нашла сумку? — дружелюбно спросила поломойка. — А что за наряд на тебе? Ты вроде в другой одежонке была.

— Помогите, — задыхалась Агнеша. — Там мужчина раненый. Сильно. Надо скорую срочно.

— Раненый? — удивилась женщина. — Здесь? В башне?

— Да. Прошу, дайте телефон. У меня брат в больнице работает, я ему позвоню.

Алексей вовсе не в медицинском учреждении трудился, а в федеральной службе надзора здравоохранения. Но не объяснять же это сотруднице Коломенского Кремля. Главное то, что за службой надзора числилась хирургическая клиника и госпиталь при ней.

Женщина с сомнением глядела на девушку, заметила кровь на платье и решилась.

— Звони, — достала она простенький телефон из кармана рабочего халата.

Брат звонок сбросил.

Не стал отвечать на незнакомый номер, — поняла Агнеша. Набрала еще раз. На этот раз Алешка ответил.

— Леш, это я, Агнеша.

— А телефон чей?

— Неважно. Алеша, мне надо, чтобы скорая доставила в ваш хирургический центр раненого мужчину из Коломны.

Так как брат молчал, она поспешила добавить:

— Леш, этот мужчина очень важен для меня, и ему срочно требуется операция. Скорее всего, не одна.

— Ты про Павла говоришь? Вы же с ним только позавчера в Коломне были.

— Не про Павла. Леш, я тебе потом все объясню, а сейчас, прошу, помоги. В местной больнице его не спасут.

— Хорошо, я сейчас договорюсь, чтобы твоего знакомого к нам доставили.

— Спасибо, — облегченно выдохнула Агнеша и побежала к Ворону.

Она вернула телефон женщине, которая охала над едва живым мужчиной.

— Господи, кто же его так? И как он сюда попал?

Агнеша не отвечала, глаза застилали слезы. Гусары пана Юрия Мнишека перенесли Врону к двери, как она и просила. Боялась, что ничего не произойдет, боялась не удержать тяжелого Януша, боялась, что вернется в Маринкину башню одна, боялась, что он при переходе умрет. Но все получилось, и Ворон не умер. Только Агнеша видела, что жизнь едва теплится в нем. Слишком глубокие раны нанес ему тот стрелец.

Машина скорой помощи приехала быстро, наделав переполоху среди администрации Кремля.

— Ранения мечом? — изумился врач. — Он что в исторической реконструкции участвовал и его по-настоящему порезали?

Чем не объяснение, — мрачно подумала Агнеша.

Врач с санитаром уложили Януша на носилки и поспешили вниз по лестнице. Они получили информацию, что везут пострадавшего в один из столичных хирургических центров. Вот только довезут ли, — уверенности не было.

Около башни толпились потрясенные случившимся сотрудники музейного комплекса. От своей сослуживицы они уже знали, что произошло.

Водитель включил сигнальный маячок, и машина с воем набрала высокую скорость.

Агнеша сидела на неудобном клеенчатом кресле, наблюдала за действиями медиков. Те слаженно занимались раненым. Удивительно, но Януш находился в сознании и пытался держать Агнешу в поле своего зрения. Ему вкололи обезболивающего со снотворным эффектом, так что через некоторое время он все же закрыл глаза.

Через сорок минут врач попросил санитара связать его с хирургической клиникой.

— Везем к вам пострадавшего. Четыре острые проникающие раны. Три резаные — в области шеи, селезенки и правого бедра. Одна колотая. Повреждена грудина. Раны свежие, кровоподтеки синего цвета.

Доктор дал несколько пояснений невидимому собеседнику, закончил разговор и обернулся к Агнеше.

— Мы оказали первую помощь. Никаких прогнозов нет. Он может как выжить, так и умереть. В хирургическом центре уже готовят операционную. Вы понимаете, что я должен сообщить в полицию?

Она кивнула.

— Выглядите неважно. Могу сделать Вам укол успокоительного.

— Не надо, — отказалась Агнеша.

Испугалась, что заснет и не сможет контролировать ситуацию с Вороном.

— Приложите к лицу, — достал врач из небольшой морозильной камеры пакет со льдом.

Волнуясь за любимого мужчину и успех задуманного ею предприятия, она игнорировала ноющую боль в районе скулы. Но больно было все-таки сильно, и Агнеша воспользовалась его предложением.

Янушу сделали три операции, поместили в отдельной палате и разрешили находиться рядом с ним. Все это стало возможным благодаря дружбе Алексея с заведующим отделения травматологии.

— Агнеша, твой друг сейчас под действием наркоза, в себя придет не раньше, чем через два часа. К этому времени прибудет полиция. Они захотят побеседовать