Хозяйка бобового стебля (СИ) - Елена Элари

Глава 30. Правда в молоке

Женя срывается к нему и сразу понимает, в чём дело — у дурного лиса кость встала поперёк горла.

Так… что же делать? Надавить куда-то? Похлопать по спине?

Нет, это какой-то бред.

— Так, успокойся, всё нормально, ты же дышать можешь? Давай я что ли… попробую вытащить.

Женя пытается засунуть дрожащие пальцы в его глотку.

А он смотрит на неё выпученными глазами и скулит, чем делает себе только хуже, так как дышать начинает с ещё большим трудом.

— Успокойся, говорю! Пожалуйста, Джек, не дёргайся! — она фиксирует его мордочку в своей ладони и, наконец, нащупывает косточку. — Сейчас, сейчас…

Боже, ему, наверное, будет очень неприятно, но… Женя не медлит.

Она меняет положение кости, царапая лису горло, и с лёгкостью вытаскивает её.

Джек закашливается, дышит часто и шумно, лапами трёт морду, словно это может помочь ему справиться с болью. А затем поднимает на Женю благодарный взгляд.

— Я так долго не протяну… Лисья жизнь не для меня, — качает он головой. — Я недавно съел лягушку, Жень. Лягушку! А теперь это.

— Бедный, слушай, я попробую подоить корову. Молоко хоть как-то сгладит…

Она запускает руку в его шерсть, глядя с жалостью.

— Скоро мы вернём всё на свои места. Я зайду сегодня к ведьме.

— Скорее бы… — вздыхает он и жмётся тёплым боком к её ногам.

И не замечает, что за ними наблюдает, выглядывая из-за дверцы сарая, Аннушка. Она смотрит широко распахнутыми глазами и слушает внимательно, о чём говорит её «сестра» с… лисом. А затем, набравших храбрости, выходит и направляется к дому, вся напряжённая и вытянутая струной от волнения и страха.

Женя шипит на саму себя. Это ж надо было! От испуга забыла про мелкую…

— Эй, стоять! — догоняет она её. — Куда собралась?

Анна кивком указывает на дом и ускоряет шаг.

— Постой, говорю, — Женя хватает её за плечо. — Идём лучше под дерево сядем.

— Нет! — вырывается она.

И собирается ещё что-то сказать, как из дома, пыхтя и охая, в облаке пыли выходит мать.

— Вы тут чего? — обводит она дочерей недовольным взглядом. — Я там печь чищу, а вам всё игры!

— Ведро подай, пожалуйста, — просит Женя, — я говорю ей, что надо попробовать корову подоить.

— Да, хорошо бы, — одобряет мать. — Но ты давай, сама! А то поднеси, подай, царевна какая нашлась! Аннушка, а ну, иди сюда, поможешь мне!

И Анна бросается к матери.

— Пусть мне поможет, Анна, да что ты? Не трону же я тебя…

От отчаяния Женя всхлипывает.

Девочка медлит. Смотрит то на мать, то на Женю и, наконец, согласно кивает.

— Мама, я помогу ей с коровкой… — просится она.

И мать вздыхает.

— Интересно, как. С чем там можно помогать? Лишь бы ничего не делать! — махает она рукой и уходит обратно в дом.

— Ну что ты, — шепчет Женя, вставая перед девочкой на колени, — испугалась? Человек он заколдованный… Есть много сказок про таких, ты разве не знаешь?

— Ты заколдовала? — так же шёпотом спрашивает она. — Ты?

— Ну вообще да, но я случайно. Испугалась его просто в тёмном переулке. Я не злая, Аня, просто… так получилось.

— Я… — она запинается и выглядит так, словно вот-вот заплачет. — Я знаю, какая у меня сестра! Не надо мне говорить!

— Чего ты тогда? — Женя заправляет ей прядку волос за ухо. — Всё хорошо?

— Не знаю. Нет… — отступает она. — Не знаю… Джилл не ведьма! И Аней меня не зовёт. И не говорит, что не злая. А ты странная!

— Ну так, — осторожно возражает Женя, — я только недавно о магии узнала. В тот вечер, когда дровосек меня домой вернул. Такое влияет, знаешь, на характер…

Но Анна упрямо мотает головой, однако ничего уже не говорит. И смотрит в ту сторону, где в зелёном кусте валяется ведро для молока.

— Ладно, — решается вдруг Женя, — я не твоя сестра, — поднимается, — идём…

— Ты и меня съешь?

— Что? — тут Женя вспоминает сцену из первого «Шрека», когда осёл решил, что Фиона-огр съела Фиону-человека и смеётся. Нервно. — Если бы я хотела сделать что-то плохое, сделала бы это, а не ходила бы по огороду и планировала посадки, не думаешь? Идём, я тебе всё расскажу. Но это будет наш секрет.

— Хорошо, — соглашается Анна, пусть в глазах её и мелькает сомнение. — Но если ты её не съела, то… — взгляд останавливается на Джеке.

— Я не твоя сестра, — тут же хрипло отзывается он и противно чихает.

Аннушка вздрагивает и невольно прячется за Женю.

— Мда… Я из другого мира. И она, наверное, попала на моё место. Ну же, идём, это Джек. Он местный разбойник средней руки или что-то типа того. Но в душе — добряк.

Анна громко сглатывает и вцепляется за Женю.

— Ладно. Но ты мне всё-всё расскажешь! Бери ведро… И коровку не обижай, её здесь и так обижают.

Женя усмехается, да, она это уже поняла.

Доить корову, опять же, раньше не приходилось, но как примерно это делать, она представляет. Хотя… теперь ведь и у маленькой помощницы можно без страха спросить, что не так.

Женя ставит под вымя ведро, нажимает на… штуки с лёгким отвращением, которое тут же сменяется радостью. Молоко выливается тонкими струйками.

Значит, бедная животинка действительно была просто голодом заморена.

— Как здорово, — она не помнит, когда в последний раз была в таком восторге, даже жаль, что корову нужно продавать.

За этим занятиям, как может, Женя пересказывает Аннушке всё, что с ней случилось за последние дни.

Та слушает, уперев локти себе в коленки, а подбородок в кулачки, и только ахает с удивлением едва ли не после каждого Жениного слова.

— Вот повезло Джилл, — тянет она вдруг. — Я бы тоже с тобой поменяться хотела! Возьмёшь меня с собой, когда домой вернёшься? Я буду хорошей и стану помогать тебе во всём! Или ты останешься здесь и возьмёшь в мужья Карсона? Или хочешь стать королевой разбойников? Я с тобой! Можно мне с тобой? — с жаром просится она, вскакивая на ноги и принимаясь ходить туда-сюда по сараю.

— У меня тоже есть сестра, — вздыхает Женя, — вы могли бы подружиться… Посмотрим, ладно? Пока я собираюсь найти продавца волшебных бобов и расколдовать Джека.

— Поэтому к ведьме пойдёшь? О ней правду люди говорят, да? Страшная? Злая? Не верь ей…

Женя оглядывает молоко, заполнившее четверть ведра. Оно не такое чистое и белое, как в магазине. Возможно, корову надо было доить ещё раньше и там что-то застоялось. Но всё равно неплохо!

— Нет, она красивая и