Ледяное сердце Элленхейма (СИ) - Иконникова Ольга

— Но отец, Кайса! Он вернулся из монастыря таким подавленным! Мне кажется, что приезд нерландцев не порадовал, а скорее расстроил его. И если принц Бьорн останется здесь, он будет напоминать отцу о том, что случилось.

— Ты хочешь отказаться от своего счастья из-за надуманных мыслей, которые ты приписываешь другим людям? А может быть, всё совсем не так, как ты себе воображаешь? И если это тебя беспокоит, поговори с отцом и узнай, что он думает об этом.

— А ты можешь пойти к нему со мной? — она схватила меня за руку, и мне передалась ее дрожь.

Мне казалось, что лучше бы ей поговорить с ним наедине, но я не могла отказать ей в этой просьбе.

Мы оробели обе, когда подошли к его покоям. Но он принял нас на удивление тепло. И хотя глаза его были покрасневшими, а морщин на лице словно стало еще больше, в его голосе не было уныния.

— Как ты могла подумать, дорогая, что я буду против этого брака? — удивился он, когда Алда изложила ему свои сомнения. — Я мечтал о союзе с Нерландией еще тогда, когда вы были совсем маленькими. И я вижу, как принц Бьорн любит тебя! Так почему бы вам не быть вместе? И он готов остаться в Терции, а значит, я, наконец, обрету сына и постараюсь сделать всё, чтобы он не пожалел о своем решении. Он станет тебе хорошим мужем, и вместе вы будете править страной мудро и справедливо.

Алда расплакалась от этих слов, и отец обнял ее.

— Глупышки, как вы можете думать, что я не желаю вам счастья?

Теперь мы плакали уже втроем.

А вечером состоялся пир, и Грета превзошла саму себя. Блюда были такими вкусными, что и хозяева, и гости не могли заставить себя отойти от стола. И когда начались танцы, лишь немногие смогли выйти в центр зала.

Первую пару составили Алда и Бьорн. Они так упивались обществом друг друга, что никто из присутствующих не осмелился выйти на паркет вслед за ними, отдавая этот танец им одним. И они танцевали как жених и невеста, а мы все радовались за них и за Терцию.

Мне показалось, что король Эйнар был грустен этим вечером, и я вполне могла его понять. Сын сделал тот выбор, который мог не прийтись отцу по душе. И я была благодарна ему за то, что он не пытался этому выбору помешать.

Я была уверена, что он так и просидит весь вечер за столом, погруженный в свои думы, но едва заиграла мелодия следующего танца, он вдруг поднялся. И еще прежде, чем он сделал шаг в мою сторону, я догадалась, что он пойдет именно ко мне.

— Ваше высочество, надеюсь, вы не откажете отдать этот танец мне?

Мы вышли в центр зала и вместе с другими танцующими принялись рисовать на паркете положенные фигуры. Этот танец заставлял нас всё время то сходиться, то расходиться, и во время одной из таких встреч, когда мы на протяжении нескольких минут двигались рука об руку по кругу, его величество спросил:

— Ты выйдешь за меня, если я попрошу у короля твоей руки?

Я вздрогнула и сбилась с шага, наступив Эйнару на ногу. Но он даже не охнул. Напротив, улыбнулся.

Я надеялась, что однажды услышу эти слова от него, и всё-таки оказалась к ним не готова. И мне потребовалось немало времени, прежде чем я смогла ответить:

— Я выйду за тебя замуж не раньше, чем ты скажешь, что любишь меня!

Я впервые назвала его на «ты», и это далось мне так легко, как будто бы было чем-то самим собой разумеющимся.

— Непременно скажу, — пообещал Эйнар, — но только не здесь и не сейчас.

Мы перешли к следующей фигуре и поменялись партнерами, но в какой бы части зала мы не находились, мы искали друг друга взглядами и уже не пытались этого скрыть.

Глава 52. Кайса

На следующий день отец сам пригласил меня к себе.

— Король Нерландии попросил твоей руки, Кайса! — сообщил он мне, когда я села в кресло напротив него. — Прости, что я не спросил твоего мнения, но его величество — не тот человек, которому я могу отказать. Он отдает мне своего сына, так могу ли я взамен не отдать ему дочь? Я ответил ему согласием, но если ты станешь возражать против этого брака, то я попробую убедить его посмотреть на одну из твоих сестер. Но, кажется, ты не удивлена? — он подозрительно прищурился.

— Не удивлена, отец, — я не стала отрицать очевидного. — И я согласна стать его женой.

— Ну, что же, — обрадовался отец, — тогда мы сможем объявить эту новость. Пусть все порадуются не только за Алду, но и за тебя.

Но он ошибся, когда решил, что эта новость вызовет только радость. И не успела эта новость стать известной всем во дворце, как недовольные появились уже даже в нашей семье.

— А король Эйнар знает, что Кайса не королевской крови? — спросила Грета, заявившись в покои отца как раз тогда, когда там были мы с Алдой.

— Что ты такое говоришь, Грета? — возмутилась Алда. — Разве это имеет какое-то значение?

— Для нас, конечно, не имеет, — согласилась Грета, — а вот для его величества — наверняка. Уверена, он не захочет, чтобы в жилах его детей текла кровь простолюдинки.

— Замолчи! — велел ей отец. — Это не твоего ума дело. А если ты думаешь, что из-за этого король Нерландии откажется жениться на Кайсе и переключит свое внимание на тебя, то ты ошибаешься. А потому попридержи язык и займись лучше приготовлениями к свадебному пиру.

Но роль поварихи на сей раз, кажется, не была сестре по душе, и судя по тому, какой взгляд она бросила в мою сторону, я поняла, что она не станет молчать. А я не собиралась ее останавливать. И если Эйнар не захочет жениться на мне из-за того, что расскажет ему Грета, то значит так тому и быть. Возможно, потом он станет об этом жалеть.

Но, кажется, сестра и сама поняла, что повела себя некрасиво, потому что когда мы вышли из апартаментов отца, он обняла меня.

— Прости, Кайса, ты же знаешь, что я люблю тебя как родную сестру. И я никогда не считала, что ты нам не ровня. Но согласись, что начинать брак с обмана не слишком хорошо. Его величество имеет право знать правду. Для короля происхождение его невесты особенно важно.

— Не вздумай в это вмешиваться, Грета! — строго сказала Алда.

Но я чувствовала, что Грета не послушает ее.

В этот день из Свеадорфа уезжала Анса. Я уговаривала ее остаться до свадьбы, мне хотелось, чтобы она была в числе самых почетных гостей, но она стояла на своем.

— Кто я такая, чтобы быть на королевском пиру? — хмыкнула она. — Я куда лучше чувствую себя в своем лесу, чем в этой золоченой клетке. Но в день твоей свадьбы я подниму за вас кружку травяного чая и пожелаю вам счастья. А потом, когда ты уедешь в Нерландию, я буду ждать от тебя хоть изредка вестей. А быть может, однажды ты приедешь в Терцию, чтобы навестить старую Ансу?

— А почему бы тебе самой не приехать ко мне? — спросила я. — Что держит тебя в твоем Даларне? В Нерландии тоже есть леса, и мы выстроим тебе там хороший теплый дом.

Но она только обняла меня в ответ и заторопилась к повозке, которую выделил отец, чтобы доставить в ее избушку то продовольствие, что мы для нее собрали.

— А вот я, ваше высочество, — сказала Лотта, — поеду с вами куда угодно, если вы изволите меня с собой взять. В Нерландии, поди, тоже люди как-то живут.

Чужая страна пугала ее, но она бодрилась, и ее преданность тронула меня до глубины души.

Король Эйнар пришел ко мне только через пару дней после разговора с отцом. Теперь, став женихом и невестой, мы могли видеться уже наедине, и Лотта, едва он появился в моей маленькой гостиной, понятливо улыбнулась и выскользнула за дверь. А я отчего-то смутилась.

Мы долго стояли друг против друга, не решаясь сделать первый шаг, но, наконец, его величеству это надоело, и он, мигом преодолев разделявшее нас расстояние, обнял меня так сильно, что мне стало трудно дышать. Его губы уже искали мои, но я, отвернувшись, возмущенно выдохнула:

— Ты так и не сказал, что любишь меня!

— Глупая моя девочка! — рассмеялся он, снова разворачивая меня к себе. — Да до тебя я был уверен, что любви не существует на свете.