Наследник на его условиях. Книга 2 (СИ) - Доронина Слава

— В курсе. И это очень плохо. Мои планы чуть изменились, я не вернусь. Ты бы тоже на затягивала с отъездом. После смерти Калиничева догадайся, на кого все повесят. Ну и вообще, ты, наверное, сама понимаешь, кто причастен к гибели твоего бывшего? Зену его жалеть ни к чему, он давно порывался убить Егора, а Леону с его связями так и вовсе не составило бы труда это сделать.

— Няня Эмиля… Она не выходит на связь…

— Няня твоего сына летит в самолете на родину.

— Что?..

— В отличие от тебя, она очень быстро сориентировалась. Прощальное письмо для тебя Лили оставила в верхнем шкафчике тумбы в спальне.

— Ты лжешь…

— Время, Даша. Решение надо принимать быстро. Я предупреждала. Все. Не могу больше говорить. — Ванесса сбрасывает звонок.

Впервые за долгое время я не могу справиться с эмоциями и слезами. Стараюсь не плакать при ребенке, тем более при двух, но по сути близка к истерике!

— Что-то случилось? — спрашивает Лея и садится рядом, успокаивающе гладит меня по плечу.

Такой нежный и трепетный жест… От которого хочется еще сильнее расплакаться.

— Я устала. Все новое, много событий... У взрослых так бывает.

— Когда никто не видит, я тоже плачу, — вдруг признается малышка.

— Из-за чего? — Смотрю на нее сквозь пелену слез.

— Потому что я никому не нужна.

— Это не так…

— Так! — горячо возражает Маугли.

Господи, что же за день такой? Хоть и правда сгребай детей в охапку и лети в Швецию. Дома, как говорится, и стены помогают. Но от себя ведь не убежишь!

— Собирайся, — вытерев слезы, говорю я и открываю приложение, чтобы вызвать такси. — Только пригляди за Эмилем, пока я сложу вещи.

— Куда мы едем? — оживляется Лея.

— Узнаешь.

— А надолго? Папа обещал меня к реке сводить, чтобы покормить уточек…

Папа… При мне она впервые называет так Зена. Сердце сжимается от боли, когда думаю о том, на какие шаги толкают меня Дамианисы.

— Как пойдет. — Целую Лею в щеку и бегу наверх.

35 глава

— Ты правильно сделала, что приехала. У нас охрана, в случае чего и помощь организуем. В обиду тебя никто не даст. Если греки и впрямь решили устроить тебе западню, то Гриша по своим каналам попробует как-нибудь разрулить, не переживай, — успокаивает меня Ася. — Ну и ты тоже молодец! Говорила: «У меня все налаживается, все хорошо»... А о проблемах ничего не рассказала.

Даже думать страшно, что Ванесса права и нам с Эмилем не стоило прилетать в Россию. Шахов, может, и влиятельный, но не всемогущий. К тому же подставлять беременную подругу совсем не хочется.

— Потише давай, — указываю подбородком в сторону Леи.

Малышка не особо сильна в русском, но отдельные слова понимает. И, видя мое взвинченное состояние, переживает не меньше. Всю дорогу спрашивала, почему мы уезжаем от папы и когда он приедет. Я хоть и сказала, что страшно ночевать одной, пока мужчин нет в доме, но на самом деле страх куда больше и не поддается контролю. Потому что впереди неизвестность! А я точно не героиня какого-нибудь блокбастера — скрываться по темным углам с двумя маленькими детьми. Да и с какой стати мне это делать? Я ничего плохого не совершала!

— Еще раз. Что и куда выводил Егор? — допытывается Ася. — Ты знаешь имена и фамилии тех, кто мог быть к этому причастен?

— Очевидно лишь, что не я. Иначе, чисто теоретически, на меня бы давно устроили охоту. На деле меня никто не трогает, Зен пообещал со всем разобраться. Кто-то вносит смуту. И началось это с появлением Гибсона. Такое ощущение, что он меня проверяет. С другой стороны, что я знаю о Зене? Душу перед ним наизнанку вывернула, плакала, рассказывала о своей жизни, а он о своей нет.

— Даша, у нас, конечно, все хорошо с Гришей, но я тоже не могу похвастаться подобными откровениями от мужа. В голове не укладывается, чтобы он пришел и начал выплескивать на меня все, что накопилось. Нет, ну, может, иногда. На моей памяти такое было лишь пару раз. Григорий тяжелые события переживает внутри, отфильтровывает эмоции и возвращается с решением. Наверное, так правильно. Но я согласна с тобой, посвящать в свои проблемы, хотя бы частично, необходимо! Чтобы это не приводило вот к таким результатам, — кивает Ася на мои трясущиеся руки, сжимающие чашку с горячим чаем.

Мне близко то, о чем говорит подруга. Когда человек не может принять решение, он очень беспокоится, плохо спит и все будто валится из рук. Но стоит взять на себя ответственность, сделать первые шаги, и сразу становится легче. Я никакого решения не приняла и насквозь пропитана тревогами, как промокашка.

Мы всегда получаем то, что выбираем. Вот и выходит, что где-то я сделала неправильный выбор, раз снова оказалась в такой неясной ситуации. Чтобы она не повторилась, надо изменить к ней подход. Взять на себя ответственность и принять решение.

— А Лили? Она точно улетела?

Достаю прощальное письмо, которое наша няня оставила для меня. Там ничего особенного, в основном извинения.

— С ума сойти... — говорит Ася, пробегаясь глазами по строкам.

— А я про что. Отвратительная ситуация.

Но насколько она в действительности ужасна, я понимаю позднее, оставшись один на один со своими мыслями.

Ворочаюсь в кровати и не могу уснуть. Телефон переведен в беззвучный режим, чтобы не разбудить детей, но периодически я проверяю его в ожидании звонка от Зена. Да хоть от Леона! Сон не идет, зато в голову лезут всякие нехорошие думы. Точно знаю лишь одно: уезжать никуда не надо. Тем более наспех. Тем более не поговорив с Зеном. Если бы мне хотели навредить, то сделали бы это раньше. Вот и получается, что единственный человек, чьей поддержкой сейчас можно заручиться, — это Ася.

Часы показывают начало третьего, а сна ни в одном глазу. Телефон по-прежнему молчит, нас с детьми никто не хватился. Ни звонка, ни сообщения, ничего. И ни от кого. Это очень странно.

Лишь под утро ненадолго забываюсь сном. А просыпаюсь от кошмара, в котором меня сажают в тюрьму и разлучают с Эмилем. Это так напоминает сцену из одной книги. Мы с Лили читали ее почти две недели, а потом обсуждали по утрам за кофе. Один эпизод поразил до глубины души.

Казалось средневековой дикостью, что женщин перепутали и одну из них среди бела дня задержали, записали в преступницы, потом посадили в поезд и увезли черт-те куда отбывать наказание в колонии. А она просто шла на работу, ведь нужно было прокормить себя и ребенка. Бедняжка пережила тюремное заключение, испытания, разлуку с родными. Что, если я, как и героиня книги, оказалась не в том месте и не в тот час?

Лея спит рядом, раскинув руки словно звезда. Эмиль посапывает с другой стороны. Впервые за все время, что нахожусь с Дамианисом, я с ностальгией вспоминаю о своей небольшой квартире в Стокгольме и вдруг осознаю, насколько спокойной и размеренной была жизнь до недавнего появления Зена. Правду говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем.

Если отбросить все неприятности и ужасную гибель Егора, в которую почему-то не верится, то как будто ничего и не произошло. Мы с детьми просто приехали навестить мою подругу и остались у нее ночевать.

Ближе к обеду я сама начинаю прозванивать всех. Сначала Зена, потом Леона. Даже Лили набираю. Гудки у няни идут, но она не отвечает. Хотя я бы на ее месте тоже не ответила: было бы стыдно, что так поступила. Я впустила Лили в нашу с Эмилем жизнь и явно недостойна такого прощания и предательства.

— Ты ни за завтраком ничего не съела, ни сейчас. Надо поесть, — настаивает Ася за ужином.

— Почти сутки прошли, а нас никто не хватился.

— Гриша уехал утром, сказал не волноваться. Значит, занимаемся детьми и не волнуемся.

Я пытаюсь, но выходит так себе.

Возможно, Зен и Леон уже в курсе, где мы с детьми, вот и не разводят шумиху по поводу нашего исчезновения. Да и разве можно это назвать исчезнованием?

После полудня выходим на прогулку. Ася ненадолго уезжает с бабушкой в больницу, обещает скоро вернуться и оставляет нам ключи. Эмиль засыпает в коляске, пока Лея играет на газоне, собирает опавшие с дерева листья и делает из них букет. В какой-то момент она оставляет свою игру и бежит к воротам.