Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

– В разумных пределах, – поправился я. – Всего нельзя даже мне.

– Правильно, – одобрила меня Надежда, заходя в комнату. – Хорошо, что ты это понимаешь. А ёлка у вас получилась красивая, молодцы.

– А мы во всём молодцы! – сказал я. – Ладно, побегу домой. Нужно переделать кучу дел, чтобы завтра ни на что не отвлекаться.

Дома отдал маме дневник и пошёл к себе делать асаны. Я решил, что позанимаюсь сегодня, а потом устрою себе три дня выходных.

Вечером отец пришёл поздно.

– Много дел, – сказал он, посмотрев мой дневник. – Хочется больше сделать, чтобы не дёргали на праздник. А ты молодец! Не сходишь сам за ёлкой? Завтра у меня не получится.

– О чём разговор, – ответил я. – Я и сам собирался завтра сбегать.

Ёлку выбирал долго, после чего срубил несколькими ударами топора, обмотал тряпкой ствол выше сруба, чтобы не запачкать рукавицу в смоле, и потащил лесную красавицу домой. Мороз был под двадцать градусов, но ноги в валенках не мёрзли, да и вообще я оделся тепло. Дома обтесал ствол и набил на него крест, немного срезал верхушку и поставил дерево в большой комнате, возле окна.

– Красивая, – одобрила мама. – Только можно было выбрать и поменьше. Когда будем наряжать?

– Сейчас позвоню невестке, она поможет, – пошутил я. – А ёлка пока немного обсохнет. Я сбивал снег, но всё равно…

Ёлку наряжали втроём. Когда я принёс ящик с игрушками, к нам присоединилась Таня, довольная, что ей не приходится заниматься этим одной. Они работали, а я смотрел на девушек и подавал им игрушки. Единственное, что сделал сам, – это развесил гирлянды из лампочек. Папа спаял их две, покрасил цапонлаком и собрал переключатель на реле, который при работе немного пощёлкивал.

– У вас больше игрушек, – заметила Люся. – А картонные моя мама куда-то убрала.

– Пусть и они висят, – сказала сестра. – Мама каждый год подкупает игрушки. Гена, нечего нас разглядывать, лучше выкладывай вату. И дождик на тебе.

Закончив с ёлкой, мы на неё полюбовались, и я увёл Люсю к себе.

– Хорошо у тебя, – сказала она, усаживаясь на мою кровать. – Просторно. У нас с сестрой меньше места, да ещё она постоянно разбрасывает свои вещи так, что некуда ступить. Приходится убирать самой, а она этим пользуется.

– Я с ней поговорю, – пообещал я.

– Поговори, – согласилась она. – Ты для неё авторитет, в отличие от меня. Послушай, вот мы спели, а что дальше?

– А дальше я начну записывать новую книгу, а заодно разучим ещё одну песню. Только повременим петь и посмотрим реакцию на то выступление. А ты начнёшь заниматься дыхательной гимнастикой, и по йоге кое-что покажу. Ты у меня пионерка, отличница, можно сказать, красавица, а будешь ещё и спортсменкой!

– Что ты сказал о красавице? – сказала она, поднимаясь с кровати. – А ну повтори!

Повторить я не мог при всем желании. Как можно говорить, когда тебя целуют?

Глава 11

Куранты отбили положенное число раз, и все выпили шампанское, родители по бокалу, а мы только смочили языки. И слава богу, лимонад намного вкуснее. Мы уже четыре часа сидели за праздничным столом, переговаривались и смотрели телевизор.

– Я пойду провожать Люсю домой, – сказал я. – Может быть, немного задержусь.

– Выпила капельку, а в голове шумит, – призналась она, когда мы пролезли через благословенную дыру в заборе. – Я за всю жизнь пила только один раз и тоже шампанское. Не понимаю, что в нём хорошего.

– Это хорошо, – одобрил я. – Сам не терплю спиртное. Не знаю, что бы я делал, если бы попалась жена-алкоголичка!

– Когда ты говоришь обо мне «жена», хочется плакать, – сказала она. – От радости, что это когда-нибудь будет, и от горя, потому что будет ещё не скоро. А за алкоголичку сейчас будешь целовать, пока не скажу, что хватит.

Она меня так и не остановила, я остановился сам.

– Всё! – сказал я повисшей на мне подруге. – У меня уже кружится голова.

– А у меня ослабли ноги, – призналась она, – и хочется вжаться в тебя, обхватить и не отпускать!

– Тогда мы здесь замёрзнем! – засмеялся я, нагнулся и взял её на руки.

Я оброс мясом и заметно подрос, почти догнав Кулешова, а Люся была на четыре пальца ниже меня и худенькая, поэтому нести её было не тяжело и очень приятно.

– Вот так нёс бы тебя всю жизнь! – сказал я счастливо улыбающейся девчонке. – Но сил хватит только до школы, да и то если не будешь целоваться.

– Поставь на ноги, – попросила она, – а то уронишь. И мне опять хочется тебя целовать.

– Мне тоже много чего хочется, – вздохнул я. – Пойдём быстрее. Хоть мороз и уменьшился, всё равно холодно.

Когда вышли за территорию школы, встретили несколько девчонок из старших классов, с которыми была Смирнова.

– Откуда вы идёте? – с подозрением спросила она.

– Какая ты всё-таки нехорошая, – сказал я. – Вместо того чтобы поздравить нас с Новым годом и пожелать счастья в личной жизни, устраиваешь нам допрос, как… Нет, я просто не нахожу слов!

– Рано вам иметь личную жизнь! – сказала её подруга из девятого класса.

– Есть такое мнение, но в корне неверное, – не согласился я, – Ладно, вы можете гулять хоть всю ночь, а нам пора на боковую. Пойдём, солнышко!

– Зря ты это сказал, – упрекнула Люся, когда мы с ними разошлись. – Разговоров будет…

– Привыкай к тому, что о тебе будут болтать, и пропускай такую болтовню мимо ушей. Это издержки славы. Мало ли что кто-нибудь придумает, значение имеет лишь мнение тех, кто тебе небезразличен.

Я проводил свою любовь до дверей квартиры, но заходить не стал, договорился завтра позвонить и поспешил вернуться домой.

Первого января у нас обычно поздно вставали. Я проснулся, когда на будильнике не было шести. Все спали, поэтому решил полежать и обдумать пришедшую в голову мысль. Почему я решил сделать ставку на нынешнее руководство СССР? Ведь там порядочных людей раз, два и обчёлся, а рядом есть безусловно честный руководитель, который вот-вот пойдёт в гору. Правда, в моей реальности он должен был погибнуть, но я и явился сюда для того, чтобы её менять. Машеров был исключением среди высшего партийного руководства. Он очень выгодно отличался от многих своей безусловной порядочностью, деловыми качествами и нетерпимостью к подхалимажу. И его гибель была настолько мутной, что даже во времена СССР ходило много слухов о преднамеренном убийстве. А позже эти слухи подкрепились такими фактами, которые вряд ли можно отнести к случайным совпадениям. Кому он перекрывал дорогу? Кажется, Андропову? Я постарался вспомнить все, что читал