Попаданка божественного предназначения (СИ) - Фаолини Наташа

Он не был супер — умелым любовником, не действовал дерзко, но то, что дарил, как умел и мог — будило внутри что — то новое. Какую — то неизвестную чувственную часть меня, что спала где — то глубоко с самого рождения, но по умолчанию присутствовала. И этот кусочек души теперь навсегда был отдан одному зеленоглазому военачальнику, который мало что понимает в чувствах и любви, но в искренности и том, как быть настоящим без лишней игры, присущей живым существам, не нашел себе равных.

Я уснула на его плече, заглядывая в яркие изумрудные глаза, что выражали все, о чем мы молчали. И пусть Резар даже не улыбался, пусть лицом он умел выражать только злость и недовольство, но теплая ладонь, что нежно обнимала за плечо, была красноречивее любых слов. Да все в нем кричало о том, что это только снаружи есть колючки. А в сердце он меня уже пустил.

Значит бояться нечего.

Проснулась от того, что мягкие и немного влажные губы Резара скользили по открытой шее, исследуя то, что целовал ночь напролет.

Высвободив руки из — под одеяла, обняла мужчину за шею, вдыхая новый запах волос. Видимо, принял душ, пока я спала.

— Резар, и откуда желание берется, после такой — то ночи? — протянула томно, разлепив один глаз.

В комнате светило яркое полуденное солнце, оно играло бликами с зеркальными стенками комода, не давая снова заглянуть в яркие глаза любовника, в которых иногда получалось выловить нотки обожания, которые мужчина уже был не в силах скрыть.

С шеи мои руки скользнули к мужской голове, зарываясь в мягкие волосы. Сперва пришел испуг, а потом осознание. На ощупь локоны были другими. Более длинными и шелковистыми.

Резко распахнув глаза, перетерпела неприятные ощущения от большой порции жгуче — яркого света и встретилась взглядом с синими глазами Калебирса. Мужчина навис сверху, упираясь руками в подушку по обе стороны от моей головы и выжидающе смотрел, пытаясь понять реакцию.

— А г — г–де Резар? — пробормотала сбивающимся голосом, отводя взгляд в сторону.

Калеб нахмурился, но ответил:

— Он внизу, решает некоторые… дела. Я справедливо решил, что после ночи с Резаром наступает мой день с тобой.

— Все верно, — промямлила я.

Куда — то подевался весь запал, хотя ночью с Резаром была более раскрепощенная. Он казался таким первобытным и простым, что не стыдно было бы и голой через костер прыгать.

Калеб помог мне подняться и прикрыть обнаженное тело, а после я, как всегда, убежала в ванную.

Потом пришлось поплутать, чтобы найти хоть одну живую душу. Почему — то в большую гостиную заглянула в последнюю очередь. Пробравшись в большую арку, слева от мраморных ступеней, застыла.

Было очень много народу. И помимо моих мужчин, Халлонии, что забралась с ногами в кресло и с интересом всех разглядывала, пожевывая яблоко, обнаружился и Варсар и, наверное, весь пантеон этого мира, конечно, кроме Морнэмиры. Я чувствовала в существах, что кучковались ближе к окну, божественную силу очень высокого порядка.

Примерно с десяток женщин разнообразной внешности. Мое внимание привлекли сестры — близняшки с косами жемчужного цвета, размером с мой кулак и дама бальзаковского возраста в красном лаковом корсете с завязками, что прикрывалась от всех разложенным веером с кисточкой и рассматривала обстановку лисьими карими глазами. Была даже девчушка в коралловом платье с вырезом на спине, но стоило ей повернуться, как на лице обнаружилась густая каштановая борода и строгий взгляд с редкими ресницами.

Также я насчитала около двадцати незнакомых мужчин — богов. И Дюрсик в том числе. Наряды божественных представителей сильного пола были не такими пестрыми, как у женщин, но некоторые очень даже выделялись. Например, тот с синими волосами и чешуйками на лице, что под лучами солнца сверками, как драгоценности.

— Это модные сейчас украшения, — шепнула на ухо Халлония, когда я присела на диван рядом, — россыпь чешуек на лицо. А тот бог следит за модными веяниями, даже я себе еще такие не прикупила.

— А — а, — глубокомысленно выдала я, взгляд метнулся к следующему эпатажному мужчине.

Ершик ярко — оранжевых волос на яйцевидной голове, пестрый розовый шарф, замотанный на шее несколько раз и шуба с выделяющимся леопардовым принтом. Такое чувство, что прямиком с моего родного мира.

Дальше взгляд метнулся к мужчине в зеленом камзоле, с русыми кучерявыми волосами, напоминающими взорвавшуюся кастрюлю с макаронами. Он недовольно смотрел куда — то в район большого приоткрытого окна, я проследила за его взглядом.

Там, освещенный лучами утреннего солнца, стоял Варсар. Черные глаза бога войны осматривали всех вокруг спокойно, без надменности, без смешков, но с видимой решимостью и стержнем, под потокрый невозможно сделать подкоп. Он был как всегда неимоверно притягательным, чувствовалась харизма лидера и эта сигаре в его руках, которую он потушил в пепельнице, ничуть не портила картину.

Варсар первым заметил меня.

— А вот и она, — произнес почти торжественно, улыбаясь самими уголками губ, все слушали его, не смели даже пискнуть, — как я уже говорил, Азриэлла — единственный наш ключ к тому, чтобы вернуть все на круги своя, как было четыреста лет назад.

А мой взгляд в этот момент споткнулся о Саирталу, ту самую богиню, что первой нам отказала в помощи. Что она здесь делает?! Кто пустил?!

Саиртала, заметив внимание к себе, скривилась и отвернулась, поджав губы. На всей остальных божественных лицах оставался сухой нейтралитет.

— Она об империи позаботиться не может, что уж говорить о том, чтобы вверить ей свою преданность? — воскликнул кареглазый мужчина с вертикальными зрачками, упирающийся в один из сервизных шкафов. В его лице не было прямой неприязни ко мне, но настороженность точно присутствовала.

Внутренности опалило раздражением. Но я нашлась что ответить:

— Народ Эрнела любит меня, они признали мои заслуги, когда я распустила первый невольничий рынок! — произнесла гордо, поднявшись с дивана на всеобщее обозрение.

Было неуютно, словно выскочила на морозную улицу с теплой баньки, но унижать свои заслуги не позволю! Это они знают обо мне мало, а я сама в курсе, что и сына воспитала, и прожила жизнь достойно, не изменяя мужу, если не брать в расчет фантазии о актерах из турецких сериалов.

— Тогда почему на твой дворец каждый день совершаются набеги? — парировал недовольный гость.

По пространству прокатились едва слышные перешептывания, при этом некоторая часть собравшихся здесь, смотрела на меня со все большим недоверием и подозрением. Дюрсик отстраненно хлопал глазами, сжав подлокотник дивана. Если бы мне сказали, что он в тот момент думал о котлетах — не удивилась бы.

Поджав губы, постаралась никак не выдать, что слышу о набегах впервые.

— В народе всегда найдутся недовольные, — нашла самое отвратительное пояснение из всех возможных.

— Это потому что они видят несправедливость, — хмыкнул тот, в камзоле, — были обещаны регулярные отборы до снятия проклятия, но они закончились, как только ты впустила в свои круги императора и его приспешников. Народ негодует из — за несправедливости.

— Бруно, этот вопрос куда более щепетильный, чем может показаться. Надо ли впускать в свою душу лишних мужчин? Туда и наплевать могут. Вообще чудо, что она забыла о том дохляке Симране, — вдруг вступилась за меня миниатюрная блондиночка с косичками, что стояла возле жемчужноволосых.

— Калебирс, — решилась я, — устрой на вечер большой отбор, мужчин на сто, чтобы больше претензий ни у кого не осталось!

— Будет сделано, — просипел император, направляясь к выходу.

Глава 31

В тот момент, когда Калебирс направился к двери, готовый выполнять мое поручение, произошло несколько вещей. По крайней мере, мне это так виделось и воспринималось.

Во — первых, время будто замедлилось, не понимая, что и зачем делаю, я отклонилась немного вбок, схватившись за торшер, чтобы не упасть из — за резкого движения. Тело будто двигалось без моей на то команды. В ту же секунду послышался звон стекла, хруст — по окну пошла трещина. Но ужасало другое. Магическая стрела, просвистев в месте, где секунду назад была моя голова, попала императору в плечо, Калебирс стоял прямо на траектории ее полета.