Царевна ужей - Лоя Дорских

– внучка этого не забудет. Как и приход к Марьяне. Вот только теперь Акулина будет считать, что в письме сестра ей писала про замужество, но не за царевича, само собой. И если с этого момента Акулине ничего не будет напоминать о Василисе, всё будет хорошо. Поэтому я тебя и прошу не появляться пока в подземном мире. Заметь, не обрубаю доступ, а именно прошу.

- Ваша щедрость не знает границ, - приложив руку к груди, криво улыбнулась Владимира. – А Василеск в курсе?

- Да, - царь поморщился. – Ему пришлось всё рассказать. Недоволен, конечно, но понимает, что так будет лучше.

- Ну, хорошо, - Мира задумалась. – Допустим, я в царство не сунусь. Но что делать, если Лина сама решит навестить меня?

- Не сможет. Я лишил её возможности перехода.

- Сильно, - фыркнула Владимира. – А это у неё вопросов не вызовет?

- Придумаю что-нибудь, - отмахнулся Святослав. – Я вот что ещё хотел у тебя спросить. Скажи, когда ты общалась лично с Василисой, что ты ощущала?

- Хороший вопрос, - Мира задумалась. – Сначала, как только мы с Линой ввалились в квартиру, ещё до нашего прихода в подземный мир…

- С песнями и плясками, - не удержался от шпильки царь, вспоминая орущих частушки русалок.

- С этой проблемой мы с Акулиной справились! – возмутилась волчица.

- Нет, вы их просто прогнали от замка Василеска. Сказать, куда они отправились петь дальше?

- Не надо, - старательно сдерживая смех, Владимира помотала головой. – Так вот, о Василисе. В первую нашу встречу она ощущалась обычным человеком. Даже морок на неё действовал. В лесу, пока мы искали проход и Лина связывалась с ужами – Ваську змейки не приняли. Тут я тоже ничего не заметила, - Мира пожала плечами. – А вот когда я пришла проверить Александра – было две странности. Нет, даже три. Первая – Саша чувствовался сто процентным ужом, хотя змеями был ещё не признан. Вторая – на Василису морок не действовал. И, третья – от неё веяло чем-то, не знаю… - волчица пыталась подобрать слово, но никак не находила определение.

- Противоположным ужам? – подсказал Святослав и Владимира кивнула.

Царь задумчиво повернулся в сторону окна. Всё сходится. И нет ничего удивительного, что сущность внука начала проявляться до встречи с ужами. Вот только, что послужило толчком? И, нужно решить, как точно всё проверить. Предположения – это всё прекрасно, но факты царь любил в разы больше. А если всё окажется именно так… нужно переговорить с хранительницей рода. И Марьяну можно навестить, в конце концов, кому как ни ей знать о Василисе всё. Да, и чего греха таить, соскучился он по дочери. И простил давно.

Кивнув своим мыслям, Святослав попрощался с оборотнями. Его ждал совсем не простой разговор с дочерью.

***

С нашего последнего разговора со Всеволодом прошло больше недели. Он всё так же менял мне еду, отпускал к оборотням каждый день, иногда сопровождая. Вот, как сегодня. И, вроде я всё правильно сказала ему, вроде мне не должно быть так противно… а было.

Противно от самой себя. И не то, чтобы я хотела выглядеть в его глазах образцом человеческой нравственности, но избавиться от чувства неправильности происходящего не могла. Кажется, на нервной почве из-за бессмысленных переживаний, даже мёрзнуть стала больше. Уже и саламандра не спасала, хоть и начала ночевать не на подушке, как раньше, а вплотную ко мне, прямо под боком.

Вот и сейчас мы сидели в гостиной у Лены разномастной компанией и молчали. Я думала о вечном, наблюдая, как Кирилл усиленно изображает больного на всю голову альфу для Всеволода. Царевич сидел в кресле напротив, иногда бросая на меня мимолётные взгляды. Руслан с Катериной просто молчали. Катерина была немногословна из-за присутствия царевича – не нравился ей мой муж, если не сказать больше. Руслан же, кажется, впал в ступор. Я мало что поняла, но Всеволод принёс ему какой-то договор с новым переделом земель и горных троп. И вот, после прочтения бумаг, вожак сначала побледнел, потом покраснел, а затем и подписал, но, кажется, сам был в шоке от того, на что подписался. Всеволод, хоть внешне это никак не проявлялось, доволен был, как слон. Как я это понимаю? По глазам. Как? Понятия не имею. Просто знаю и всё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Руслан! – с криком в нашу молчаливую идиллию ворвалась женщина, которую я как-то уже видела в общине. – Руслан!

- Что случилось? – вожак поднялся на ноги, разворачиваясь в сторону зарёванной гостьи.

Я тоже встала на ноги, вот только своё внимание направила на вошедших следом мужчину и плачущего мальчишку лет девяти.

Из сумбурного объяснения мамы парнишки, комментариев её супруга и дополнений лично для меня от Катерины, я поняла следующее – Серёжа, плачущий мальчик, человек. Сын Марины, которая стала парой Антона, альфы, от бывшего мужа. Играя с другими детишками общины, умудрился как-то повредить себе руку.

- Ты сможешь ему помочь? – Руслан задал мне вопрос, который я всё время, с момента их появления, и так крутила в голове.

- Нужно посмотреть, - протянула я, подходя ближе к мальчику. На моём пути тут же встал его названный отец, преграждая дорогу.

- Антон! – рявкнул Руслан, и мужчина нехотя отстранился.

Вопросов у меня возникло много, но сейчас я постаралась сконцентрироваться на ребёнке, осторожно подойдя вплотную к плачущему ребёнку, баюкающему правую руку.

- Привет, меня зовут Василисой, а ты Серёжа, да? – присев рядом с ним на корточки, немного подождала ответа. Мальчик с опаской смотрел на меня, но разговаривать не спешил. – Сильно болит, да? Сейчас, подожди, - повернулась к его матери, озвучивая просьбу. – Мне нужны ножницы или нож, - увидев ужас в глазах Марины, поспешила объяснить. – Нужно осторожно избавить его от куртки. Просто снимать нельзя – если это перелом, мы можем усугубить ситуацию.

На слове «перелом» женщина начала завывать почти так же, как и сын, а вот её муж ощутимо громко клацнул в мою сторону зубами. Правда, я даже испугаться не успела, так как Всеволод тут же оказался рядом, вставая между мной и альфой, и, одновременно с этим на Антона рыкнул Руслан.

- Извини его, он воспринимает Серёжу как родного, и волчья сущность стремится оберегать, затмевая здравый смысл, - тихо пояснила мне Катя, пока её отец привёл в