Гарвардский баг (СИ) - Вольная Мира

Не ожидала. Думала, что больше к этому никогда не вернусь.

А тут…

— Слав…

Игорь застыл на пороге, немного склонив голову. Взгляд серьезный, лицо жесткое, темные волосы немного взъерошены, как будто он только что провел по ним пальцами. Щетина его…

— …в квартире никого не было, проникнуть не пытались. Зайдешь?

— Да, — я кивнула, сделала шаг и остановилась, выуживая из кармана мобильник. — Прикрой дверь, пожалуйста, — попросила. Хоть на что-то мой затуманенный хмелем и барахтающийся на границе с истерикой мозг еще годился.

Игорь вопросов задавать не стал…

Пока, по крайней мере.

…сделал, как просила. И буквально через минуту я уже заходила в квартиру, лихорадочно прикидывая план действий. Сбросила куртку, туфли, швырнула телефон на шкаф для обуви в коридоре.

А потом подняла взгляд на замершего напротив меня Ястребова и сама замерла, растворяясь в стали его глаз. Растерялась.

— Поговорим? — спросил он тихо. Мягкость голоса не обманула. Не было в его позе, словах, взгляде ничего мягкого. Как зверь перед броском.

— Я-а-а… — не знала я, о чем с ним говорить, не хотела вообще говорить. Мне надо подумать, разобраться. Закрыла глаза, провела рукой по волосам. И покачнулась, потому что вдруг накатила слабость, а в голове зашумело.

Ястреб удержал. Не дал завалиться вбок. Руки больше обхватили талию, я снова оказалась к нему прижата. И мне… Мне, мать его, нравилось! Нравилось вот так стоять, в узком коридоре, прижимаясь к каменному телу, чувствовать его запах, слушать дыхание. И на второй план сразу все уходило. Вообще все.

И я не могла понять, сколько в этом во всем от стресса, сколько от вина, сколько от меня самой и моих желаний.

— Я пьяна, Игорь, — прохрипела, упираясь руками Ястребу в грудь. Ладони жгло, тянуло, вскрывало вены. — Мне… мне надо проспаться.

— Ты напугана, — дернул он головой.

— И это тоже, — не стала ничего отрицать. — Но рассказывать…

— Если это сталкинг, Слав, надо сообщить, — он не отпустил, не сдвинулся ни на миллиметр, не позволил сдвинуться мне. Наоборот, притиснул крепче, ближе, не сводя с меня темного, холодного взгляда.

— Зачем? Никто ничего делать не будет, — пожала плечами, все-таки выпутываясь из стального захвата, увеличивая расстояние между нами. Потому что так правильно, так безопаснее и увереннее.

— Слав…

— Преследование в нашей стране не регламентировано. Даже под административку не всегда попадает. Угрозы моей жизни и здоровью нет, по крайней мере, физически, угрозы имуществу тоже, — я растерла руки, втянула носом воздух, прочищая мозги. — Прости, но тебе лучше уйти.

Ястребов только голову набок склонил, молчал. И мне неуютно и как-то глупо было из-за этой тишины.

Надо, наверное, сказать что-то, соврать, объяснить, но я не находила слов, в башке царила полная каша. Я вдруг стала обычным энписи в очень средней эрпегешке и потеряла возможность двигаться и взаимодействовать с окружающей реальностью.

Раздрай, полный раздрай.

— Слава, не дури, — сжал он челюсти. — Здесь тебе оставаться не безопасно.

— Я никуда не поеду, — вздернула я подбородок. — И это не обсуждается.

— Слав…

— Нет.

— Я ведь могу и заставить, — скрестил Игорь руки на груди.

— Я буду визжать на весь подъезд, Ястребов, — прошипела, начиная раздражаться. — Я не побегу из своей квартиры из-за долбанной надписи и чей-то дебильной шутки.

— Воронова! — низко, зло… А у меня реакция… как у помешенной: внизу живота все скручивает и пульс зашкаливает.

— Ястребов!

И он челюсти сжал до желваков, глаза совсем темными стали. Закаменел весь, напрягся, чуть склоняясь ко мне, подаваясь всем телом. И коридор вдруг стал невероятно узким, маленьким.

— Ты уверена? — сощурился Игорь.

Я кивнула дергано и, пожалуй, слишком быстро, обхватывая себя руками за плечи, смотрела под ноги на бежевую плитку коридора и продолжала молчать.

Резкий, короткий выдох послышался со стороны гения-всея-кодеров, и Ястребов вдруг снова оказался рядом. Опять обхватил своими руками огромными, сжал на миг так, что ни пошевелиться, ни даже вдохнуть. Окружил, опутал, спрятал в себе, в запахе своем тягучем, дымном, в силе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Коснулся подбородком макушки, прохрипев что-то про то, чтобы звонила, если что, и отпустил. А уже в следующее мгновение оказался возле двери, что-то набирая на трекере.

— Настройки приняты, князь Игорь, — отозвалась Энджи.

— Что ты…

— Просто тревожный сигнал, — не дал Игорь договорить. — Если будет попытка проникновения, Энджи заорет на весь подъезд.

Я заторможено кивнула, не особенно веря, что Ястребов ограничился только этим. Нервничая из-за его присутствия все больше и больше.

— Тебе пора, — вздохнула, прислоняясь к стене.

Ястреб цыкнул раздражено, а через секунду до меня донесся щелчок замка.

Игорь ушел.

Я постояла какое-то время, глядя на закрытую дверь, гадая, почему он не стал настаивать, а после все же направилась в ванную, так и не найдя ответ.

Понятно, что между нами… все уже не так, как было раньше. Понятно, что все изменилось. Будто по щелчку пальцев. Но я не готова была разбираться еще и с этим. Не сейчас.

Мне нужен душ, таблетка аспирина и томатный сок. Возможно, один телефонный звонок, чтобы прийти в себя. Мне нужно кое-что проверить, мне сейчас очень-очень нужно вытолкнуть Игоря из головы — control-x, мать его…

Через сорок минут я сидела на кухне с чашкой томатного сока, вертела в руках телефон, пока Энджи копалась в новостных сводках Омска за последние десять лет, и просматривала записи с камеры у собственной входной двери.

Часы показывали начало второго ночи.

ИИ закончила с поиском через двадцать минут, а я не отсмотрела еще даже половины видео, отснятого за прошедший день.

Не то чтобы я ожидала действительно там что-то найти, но все же попытаться стоило. Глаза слипались, хотелось спать.

Я отложила планшет, освобождая столешницу, чтобы пролистать файлы, найденные Энджи, но сделать ничего не успела.

— Княгиня Станислава, вам звонит мама, соединить? — разбила тишину на кухне помощница.

Я снова покосилась на панель с часами, сделала последний глоток из кружки, вздохнула.

— Соединяй, Энджи, — проговорила обреченно.

Я догадывалась, почему матушка так жаждет меня слышать. На самом деле она пыталась дозвониться до меня с вечера воскресенья, но я прилежно игнорировала и звонки, и сообщения. Не взяла бы и в этот раз, но есть кое-что, о чем мне надо с ней поговорить.

— Вывести звонок на экран? — снова спросила ИИ.

— Выводи, — усмехнулась я. Помирать, так с музыкой.

Монитор над столом мигнул, я откинулась на спинку стула.

— Ты игнорируешь меня, Слава?! — начала матушка как всегда почти с ультразвука и без лишних предисловий, всплеснув руками. Судя по тому, что я видела, сидела на балконе своего номера, в шелковом халате, явно недавно из душа и явно куда-то собиралась, потому что, несмотря на полотенце на голове, была уже при макияже.

— Я тоже рада тебя видеть, мам, — хмыкнула, поднимаясь на ноги и подхватывая кружку, чтобы засунуть ее в посудомойку. — Как дела?

— Почему ты сбежала от Сережи? — она свела идеальные брови к переносице, недовольно поджала уголки губ. А я отвернулась к мойке.

— Потому что Сережа — не мой профиль, — повторила ей то же, что и задроту. — У меня на него не стоит и не встанет. Он из тех, что даже с пивом не покатят, мам.

— Слава! — задохнулась матушка.

— Мам, — передразнила я, разворачиваясь лицом к монитору, — он ужасен, правда. Я не понимаю, почему…

— Сережа — очень хороший мальчик, — не дала она мне договорить, — перспективный. Работает в банке, у него два высших образования, знает три языка, его…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она говорила, и говорила, и говорила, описывая достоинства Сережи с присущей ей эмоциональностью: раскраснелась, взмахивала тонкими руками, восклицала. А я молча пережидала поток незамутненного сознания, игнорируя смысл слов. Вместо этого все-таки вернулась к столу, активировала клавиатуру и запустила Энджи на поиск по видео, стараясь кивать в нужных местах.