Подопытный №1030 (СИ) - Ом Виктория

  Я заелозила на стуле, чувствуя неловкость и необходимость что-то сказать, но не мне, а Бруно. Ткнула его пальчиком в бедро, надеясь, что это сработает должным образом.

  - Кхм... - прочистил он горло, посмотрев в мою  сторону, а я изобразила невинный вид, будто ничего не было, и не смотрите на меня — меня здесь нет. - Сожалею, что вам пришлось такое пережить, - сухо произнёс Бруно сдавленным голосом.

  - Они не соврали... - неопределённо прозвучали слова успокоившейся женщины. - Ты не помнишь нас, Крис?.. - Она с надеждой посмотрела на того, в ком искала своего сына.  

  Я закусила губу, чтобы не улыбнуться — уж очень этот взгляд был похож на тот, которым Бруно меня не раз уламывал сдаться и сделать, как ему надо. Может, он не помнит своего прошлого, но его личность точно осталась при нём, отчаянно держась за крупицы новых воспоминаний.

  - Меня зовут Бруно, - с сожалением произнёс он.

  Повисла тишина. Я еще острее почувствовала себя не в своей тарелке.

  - Мать, а ты помнишь, - вдруг заговорил Чарльз  бодрым тоном, будто вспомнил какую-то шутку, и легонько хлопнул по плечу жену, привлекая внимание её глаз, в которых дрожали не пролитые слёзы, - в старших классах он просил звать его «Хаш», вечно ходил в косухе и ухо проколол, заявив, что все так ходят, а он, как будущий рок-звезда, должен творить свою собственную историю.

  Дебора засмеялась сквозь слёзы, а вспомнив что-то, схватилась за свою сумку и вытащила объёмный альбом.

  - Я его взяла, подумала, поможет, - залепетала  она, листая страницы из плотной бумаги. - Вот! - она развернула альбом к Бруно и указала на фото молодого парня, который жутко был похож на него, только наличие заметной щетины у повзрослевшего варианта различала их.

  - Ой,  какой очаровашка! - не удержалась я,  заглядевшись на пухлые гладкие щёки, которые подчёркивала нахальная улыбка. - Но прикид — огонь! Все девчонки в школе были твоими! - засмеялась я. Старики  присоединились, и только Бруно всем видом показывал, что ему несмешно.

  - Это не я, - встал он в отрицание, - я бы так нелепо не оделся.

  - О, поверь, это ты, - и засмеялась с новой силой.

  - Ну,  Салли, - обиженно пробурчал он.

  - Что? - смахнула я слезинку. - Да ладно тебе.  Я, между прочим, тебе свой альбом показывала, и там я тоже... еще та красавица, - припомнила момент, не осевший в его голове, в глубине души радуясь этому и тому, что злополучный альбом сгорел и восстановлению не подлежит.

  - А вы?.. - прервала нас Дебора.

  - Ой,  простите, - поздновато спохватилась я. - Я Салли.

  - И вы... - продолжила давить женщина,  допытываясь, как это могут делать только матери, потому что «имеют право!».

  - Я...  друг.

  - Друг? - повторил Бруно, подхватив интонацию  своей матери, что задалась тем же вопросом.

  - Точно не враг, - попыталась заверить женщину, нервничая, что сама не знаю, кто мы друг другу. Мы с Бруно этот момент ещё не обсуждали, находились другие более интересные дела. - Хочу, чтобы он меня называл своей спасительницей, но пока моё преступление не забыто на территории городка, это, судя по всему, не выйдет.

  Дебора открыла рот, а у меня в голове пролетели все возможные варианты, которые промелькнули в разуме бедной женщины. 

  - Ой,  простите, вы, наверное, не в курсе, -  поспешила разъяснить. - Так вышло, что  я похитила... вашего сына... из-под носа местных вояк.

  - Похитила? - шокировано выдохнула Дебора, хватаясь за сердце.

  - Да. Целиком. Ну там.. не только руку и  сердце... вроде как... Не люблю играть по мелочам, - нервно хохотнула, понимая, что сама себя загнала в эту глупую ситуацию, и с каждым словом всё только усугубляла. 

  Так я его родителям никогда не понравлюсь... А надо?.. Голова затрещала. В ней и так было предостаточно вопросов без ответов, а тут еще новые добавлялись.

  Бруно обнял меня за плечи и притянул к себе, останавливая таким нехитрым способом словесный поток из моего рта. Его поддержка немного успокоила, в то время как я должна была выступать помощником в разговоре с его родителями. Я принялась уговаривать себя не переживать из-за сказанного, но выходило плохо. 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

  - Она так шутит, - очень серьёзно прозвучали слова Бруно, перетягивая взгляды на себя. И больше я не проронила ни слова, говорили только он и его родители.

  Я сбилась со счёта, сколько раз Бруно извинился перед стариками, что чего-то не помнит. Но те совсем оттаяли и с жаром вспоминали его прошлое, тыкая то в одно, то в другое фото. Так я много узнала о своём контуженном: он был еще тем бабником, все девчонки в их районе вздыхали по нему. Смешно было слушать, как Бруно отрицал возможность некоторых своих поступков, открыто осуждая самого себя. Так мы прошлись по детским годам, школьным и добрались до армии.

  Бруно, то есть Крис сам решил пойти служить. Родители предположили, что его толкнули угрозы мистера Хеклина... Чарльза... отца... Тот часто грозился отправить его в специальный лагерь, где лоботрясам вправляют мозги. А может, что-то другое... или кто-то другой... Этого мы точно не узнаем, как и то, что случилось перед сообщением родителям о пропаже их сына. 

  Дебора в расстроенных чувствах отчитывала ничего непомнящего Бруно, наседая на своё материнское сердце, которое с самого начало было не на месте, как сын сообщил, что уезжает в Ирак. Несмотря на стихшие военные действие, миром там и не пахло. Но Криса не остановили слова матери, её мольбы и слёзы. А потом он два года слал письма, которые начинались с одной и той же строчки «Ну вот видишь, со мной всё в порядке» и прилагалось фото с улыбающимся Бруно с щетиной, без, а то и с бородой.

  Время пролетело незаметно. Мы бы так и дальше сидели, если бы я не захотела есть, а следивший за порядком солдат не сообщил, что гостям пора покинуть территорию. 

  Проводив родителей Бруно, которые всучили мне альбом, сказав «пусть будет у вас», мы отправились в столовую на поздний ужин, а после легли спать. Без разговоров. Каждому было о чём подумать.

36 Раб и госпожа

  Я проснулась первой, что уже было странным. Бруно лежал на спине, его грудь мерно вздымалась. Решив, что спешить некуда, легла под бочок, чтобы еще немного поспать в такой приятной компании, пока день с его ежедневными заботами не набрал силу.

  Бруно пошевелился. Я посмотрела на него.

  - Не спишь? - выдохнул он, расслабляясь.

  - Нет. А ты? - и улыбнулась.

  - Я, кажется, да.

  - Да?

  - Сплю и вижу сон, что рядом со мной чудесная  женщина. У меня от такого даже встал, -  поведал он чуть хриплым голосом, с блаженной улыбкой на губах.

  Я тут же, пользуясь случаем, надумала проверить правдивость его слов. Моя ладонь проскользила по гладкой коже, юркнула под тугую резинку боксеров и обхватила горячий, налитый член.

  - Так  и знал, что ты это сделаешь, - насмешливо  произнёс Бруно.

  - И часто тебе такие сны сняться? - игриво  поинтересовалась, не убирая руку с  мужского достоинства.

  - Дайка вспомнить. - На лице читался сложный  мыслительный процесс, словно вот-вот выдаст нечто невероятное, выудив из закоулков своей памяти. Но расслабившись, Бруно меня огорчил: - Нет, такое впервые за дни, что я помню. Поэтому будем считать, что ты во всём виновата.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

  - Что? Почему это я? - Убрала руку, чтобы он  прочувствовал всё мою обиду за несправедливое обвинение.

  - А кто? - с напором спросил Бруно, жёстко схватив моё запястье и водрузив ладонь на вздыбленный член. - Меня не только изучают в научном отделе, но и делятся информацией, которая, я хочу заметить, заставила задуматься о твоей роли во всём случившемся.