Лиза Смит - Дневники вампира: Пробуждение

Бонни напустила на себя оскорбленный вид:

– Так ты называешь мою матушку лгуньей? Брось, Елена, попытка не пытка. Почему бы и нет?

– А что я должна сделать? – с сомнением спросила Елена, чувствуя себя на редкость заинтригованной, но в то же время несколько напуганной.

– Все очень просто. Мы только должны успеть подготовиться до полуночи…

В итоге за пять минут до полуночи Елена стояла в столовой дома Маккаллогов, чувствуя себя последней дурой. Из заднего дворика доносился бешеный лай Янцзы, но внутри дома не было никаких звуков, если не считать неспешного тиканья старинных часов с боем. Следуя инструкциям Бонни, Елена молча расположила на черном ореховом столе одну тарелку, один стакан и один столовый серебряный прибор. Затем она зажгла свечу, стоящую в серебряном подсвечнике в центре стола, после чего встала за стулом, держа его за спинку.

Согласно поучениям Бонни, как только пробьет полночь, Елене следовало отодвинуть стул на себя и пригласить своего будущего супруга на него присесть. В этот момент свече предстояло погаснуть, а на стуле должна была появиться призрачная фигура.

Сначала Елена испытывала по этому поводу легкую неловкость, вовсе не уверенная в том, что желает видеть любые призрачные фигуры, пусть даже своего будущего мужа. Но затем вся церемония стала казаться ей глупой и безвредной. Как только часы начали бить, Елена выпрямилась и покрепче ухватилась за спинку стула. Бонни велела ей не отпускать его, пока вся церемония не закончится.

Господи, все это и впрямь было предельно глупо. Возможно, ей не следовало произносить слова… но, как только часы пробили полночь, она вдруг с удивлением услышала собственный голос:

– Входи, – смущенно предложила Елена пустой комнате, вытягивая на себя стул. – Входи, присядь…

Свеча погасла.

Елена вздрогнула во внезапно сгустившейся темноте. Она почувствовала порыв ветра, который, судя по всему, и задул свечу. Этот ветер определенно исходил от застекленной двустворчатой двери у нее за спиной, и Елена быстро повернулась, по-прежнему придерживая одной рукой стул. Она могла бы поклясться, что дверь была закрыта. Что-то двигалось в темноте.

Страх охватил Елену, унося прочь ее смущение и любые следы интереса к любопытному ритуалу. Господи, да что же она такое наделала, что навлекла на себя? Сердце глухо стучало в груди, и Елене показалось, будто она только что без предупреждения нырнула в самый ужасный ночной кошмар. Вокруг было не только темно, но и тихо, как в могиле. Нечего было видеть и слышать, и Елена падала…

– Разрешите! – вдруг произнес чей-то голос, и яркое пламя вспыхнуло в темноте.

На какое-то ужасное, тошнотворное мгновение Елене показалось, будто это Тайлер. Ей припомнилась его зажигалка в разрушенной церкви на холме. Но когда свеча на столе снова загорелась, Елена увидела вовсе не мясистый кулак Тайлера, а бледную руку с длинными тонкими пальцами, которая держала подсвечник. И тут еще на одно мгновение Елене показалось, будто это Стефан, однако затем она перевела взгляд на лицо гостя.

– Вы! – потрясенно воскликнула она. – Да что вы здесь делаете? – Елена посмотрела на застекленную дверь во двор, которая действительно оказалась открыта. – Вы всегда приходите в чужие дома без приглашения?

– Но ты попросила меня прийти. – Голос был именно такой, каким она его помнила, тихий, ироничный и довольный. Елена припомнила и эту улыбку. – Спасибо, – добавил молодой человек и грациозно сел на стул, который она к себе притянула.

Елена отдернула руку.

– Вас я не приглашала, – беспомощно возразила она, разрываясь между гневом и смущением. – А зачем это вы около дома Бонни болтались?

Юноша улыбнулся. Его черные волосы, слишком мягкие и тонкие, отражали пламя свечи, словно темная вода. Лицо его было очень бледным, но в то же самое время совершенно неотразимым. Внезапно он посмотрел ей прямо в глаза:

– О Елена, краса твоя нежнаяПодобна баркам ниццейским,Что в море душистом плывут…

– Думаю, вам лучше уйти.

Елена больше не хотела с ним разговаривать. Собственный голос творил с ней странные вещи, загадочным образом заставлял ее чувствовать свою слабость. В животе у Елены словно что-то таяло.

– Вам здесь быть не полагается. Пожалуйста, уходите. – Она потянулась к свече, собираясь взять ее и выйти из столовой, стараясь преодолеть нарастающее головокружение.

Но прежде чем Елена успела дотянуться до свечи, произошло нечто совершенно экстраординарное. Молодой человек ловко поймал ее протянутую руку, не грубо, но нежно, и задержал ее в своих изящных прохладных пальцах. Затем он аккуратно повернул руку, нагнул темную голову и поцеловал мягкую ладонь.

– Не надо… – в шоке прошептала Елена.

– Идем со мной, – произнес юноша и заглянул ей в глаза.

– Пожалуйста, не надо… – снова прошептала Елена, пока мир кружился вокруг нее.

Чистое безумие. О чем он говорил? Куда она должна была с ним идти? Но Елена испытывала такое головокружение, такую слабость.

Молодой человек встал со стула, галантно ее поддерживая. Елена оперлась об него и почувствовала, как те прохладные пальцы взялись за первую пуговицу ее блузки, у самого горла.

– Пожалуйста, нет…

– Все будет хорошо. Сама увидишь. – Он отдернул ворот блузки, другой рукой придерживая ее затылок.

– Нет! – Внезапно силы вернулись к Елене, и она резко отстранилась, натыкаясь на стул. – Я серьезно велела вам уходить. Убирайтесь… сейчас же!

На мгновение чистая ярость засверкала в глазах молодого человека, и словно темные волны угрозы начали исходить от него. Но в следующий миг его глаза вновь стали спокойными и холодными. Легкая улыбка едва мелькнула на лице юноши.

– Я уйду, – произнес он. – Но ненадолго.

Елена покачала головой и стала наблюдать за тем, как он без единого слова выходит в застекленную дверь. Когда дверь, наконец, захлопнулась, девушка замерла, стараясь восстановить дыхание.

Тишина… но ведь здесь вовсе не должно было быть так тихо. Изумленно повернувшись к старинным часам, Елена обнаружила, что они остановились. Однако, прежде чем она смогла пристально их изучить, послышались громкие голоса Бонни и Мередит.

Елена поспешила выйти в коридор, чувствуя непривычную слабость в ногах. Поправив блузку, она застегнула ее на все пуговицы. Задняя дверь оказалась открытой, и Елена увидела две фигуры, склонившиеся над чем-то лежащим на газоне.

– Бонни? Мередит? Что случилось?

Лишь когда Елена к ним подошла, Бонни подняла потрясенный взгляд. Глаза ее были полны слез:

– Ах, Елена, он мертв.

Похолодев от ужаса, Елена взглянула на небольшое тельце у ног Бонни. Старый пекинес совершенно неподвижно лежал на боку. Глаза его были открыты.