Ирина Сорока - Ведьмина диета (СИ)

Разозлилась на нее, так что на цыпочки встала руками лицо Еремея обняла и сама поцеловала, можно и по-другому, но так-то быстрее.

— Ты чего? — очнувшись, спрашивает.

— Ничего, — буркаю, да украдкой злые слезы вытираю.

Обвела берег взглядом, на князя стараясь не смотреть. И так видела не раз таких вот дураков: глаза блуждающие, на губах улыбка блаженная застыла… противно.

— Где главная?

Внимательно смотрю за русалками, много их в здешней воде. Может семь, а может и пятнадцать трудно сосчитать в лунном свете. Кто-то на берегу стоит, лунным светом умывается, а кто-то лишь голову из воды высунул.

— Ты ведьма глазами не зыркай, знаешь — я в своем праве.

Вперед, словно белый лебедь выплыла старшая, так что князя целовала. Красива, спору нет, точенная, словно из глины вылепленная фигурка, бледная кожа, светящаяся в ночной тьме, длинные, цвета опавшей листвы волосы. В такую не влюбится только камень, только сами они в ответ любить не могут. Мужчины им лишь для продолжения рода нужны, да только за телесные забавы мужики и души водяным красавицам оставляют и ходит потом по белу свету вроде и человек, а вроде и нет.

— Ты вон себе одного забрала, а этот нам останется, все по справедливости.

— Глаш…

— По справедливости станет, когда я с лешим сговорюсь, да и болото ваше осушу, — дернув за руку купца, чтоб в разговор не влезал, ответила ей. — Али вам водяных не хватает, чтобы лунными ночами на простой люд охоту открывать?

— Простой люд говоришь, — русалка томно облизнула губы и прижалась голым телом к князю.

А потом, тряхнув своими волосами, будто отчего-то отмахиваясь, подошла ко мне, осторожно ступая по мягкой траве.

— Что за это нам будет, а, ведьма?

Она протянула руку ко мне. Почувствовала, как холодные, чуть влажные пальцы коснулись подбородка. Нахмурилась, но прикосновение и взгляд похожих на рыбьи глаз выдержала.

— На что готова, чтобы суженного своего вызволить.

— Чужой он суженный, — влез-таки Еремей.

Русалка улыбнулась ему и поманила пальчиком. Купец, словно на веревочке ослик, подошел ближе.

— Тут видишь, какое дело, — на ушко прошептала, да так чтобы я услышать смогла, — для ведьмы он один суженным будет, но ему-то не только она судьбой предназначена, может быть, и вторая, и третья…

— Хочешь сказать, что у князя гарем, как у восточных владык из жен будет, — растеряно спросил Еремей, да на меня поверх девичьего плеча глянул.

— Может и так, — рассмеялась русалка и отошла немного, — Есть люди, у которых дорога прямая, только за своим сердцем идут они и никогда принципам не изменяют. Есть люди, которым выбор приходится делать, а есть те, что всю жизнь метаться будут, да решить ничего не смогут. Так, что ты решила ведьма? — неожиданно резко обратилась она ко мне.

— Какой выкуп хочешь?

— Тебя.

— Не поняла.

— Чего уж тут непонятного. Грядут большие перемены, о том рыба давно шепчется, и только ведьма защитить мой народ сможет. Так что выбирай или он или ты.

— Может, ты нам поподробнее расскажешь, о чем еще рыба шепчется?

От этого голоса вздрогнули все, а русалка и мой амулет в один голос воскликнули:

— Этого не может быть!

Я же во все глаза смотрела, как Гред потянулся, словно разминая затекшие мышцы и вполне осознано улыбнулся мне.

— Испугалась?

Сначала кивнула, а потом начала мотать головой.

— Ну, я так и подумал.

— Чары… чары не действуют?

— Действуют — действуют, — успокоил князь и еще шире улыбнулся, — только, как ты там говоришь: «некоторым людям выбор делать приходится». Вот и ты расскажи нам, что за слухи в воде бродят, пока Глашка в себя не пришла. Она у нас ведьма суровая, если разозлиться, то не только озеро осушит, но еще полчище пауков нашлет. Я прав?

Так нахально подмигнул мне, что сразу из стопора вышла.

— Я еще с муравьями дружу, хочешь познакомиться? — у князя спрашиваю, и так мне обидно стало, переживаю за него волнуюсь… вдруг на царевне жениться не сможет, а он смеется.

— Чары не действуют, — подхватили другие русалки причитая и с крутого бережка в воду попрыгали. Первый раз видела, как у них хвост вместо ног появляется! Только главная и осталась стоять вместе с нами.

— Рассказать-то я может и расскажу, только мне что с того будет?

Не русалка, а купчиха прям.

— Болото свое за собой оставишь, — князь кивнул на озерцо с прозрачной, словно слеза ребенка водицей.

— В том-то и беда, что болотом стать может, — вздохнула в ответ красавица. — Мне многого не надо. Ты ведьма, — в меня ткнули остреньким пальчиком, — вернешься сюда через месяц и три дня пробудешь не отлучаясь. Хочешь одна, хочешь с друзьями. Слово даю, больше никто твоих спутников не тронет.

— А что за надобность, здесь через месяц отдыхать? — влез в разговор Еремей.

Сделала шаг назад, да прислонилась спиной. Стоять силушки нет, ноги подкашиваются — переволновалась.

— Раз о том говорю, значит, надобность есть, — сверкнула глазами, словно маленькими звездочками, русалка, — только какая — неведомо мне.

— Что скажешь?

Князь посмотрел на меня, и только сейчас увидел, как стою. Глаза прищурил, да тяжелым взглядом прошелся, а купец-то, глядя на это, еще и приобнял за плечи.

— У меня всего-то срочных дел с твоим княжеством разобраться, да карту свою забрать из лап загребущих, — пожала плечами, — могу и в тишине лесной несколько дней провести. Для силы моей всяко польза будет.

— Вот и ладненько, — быстро, чтобы отказаться не успела, шепнула русалка.

От ее губ расползся туман, скрепляя наш договор. Теперь все водные жители знать о нем будут и если слово по прихоти своей не сдержу обиду затаят.

— Довольна? Тогда рассказывай.

— Мой народ живет много веков в этом озере, почти никуда не выбираясь. Солнце взойдет, сами увидите, что с большой рекой нас только ручей соединяет, да и тот в жаркое лето пересохнуть может. Вот и слухи до нас только по весне да осени доходят. Зато столько, что потом можно долго промеж себя обсуждать.

Вот прошлой осенью к нам и приплыл старый сом. Да непросто так, а с посланием от водяного Залатоки, это река ближайшая, и рассказал он нам странные вещи. Говорят реки вспять поворачиваться стали, где-то на востоке. Посмеялись мы, думали, водяной наш опять шутить изволит, он у нас шутник знатный. А зимой и у нас странности начались, сначала предметы разные на дне находить стали, то зеркальце, то бусики. Думали, кто из местных дивчин гадать на суженого приходил. Нет бы, у нас про милого спросить, они всякую гадость в воду бросают. Кто этих людей разберет, что у них в голове, — забыв, что мы тоже вроде люди, ворчала русалка. — А по весне вообще странности начались, рыбы новые зубастые, объявились. Даже на мой народ кидаться пробовали, но мы от них быстро почистили свои воды.