Джанин Фрост - Эта сторона могилы

Вспышки заполнили мой взор: полосы серебряного и белого двигались так быстро, что были почти неразличимы. Я смутно видела сквозь них, но все было так, будто я смотрела издалека. Стон сорвался с моих губ, и часть меня заметила, что он казался наполненным голосами людей, умерших десятилетия, столетия, даже тысячелетия назад. Как во сне я видела, что Кости мягко опустил меня на бетонный пол, а затем нанес Мари такой сильный удар, что она отлетела в дальний угол комнаты.

— Я позволяю тебе один этот удар, — сказала она, и ее слова, казалось, эхом отозвались в моем разуме, — но только один. Теперь ты выслушаешь, что должен сделать, чтобы помочь ей, или мне убить тебя и оставить ее во власти могилы?

Я слышала реплику Кости и ответ Мари, но каким — то образом их слова затерялись среди причитаний других бесчисленных голосов, намного более громких, чем даже людские мысли. Однако я чувствовала его прикосновения, когда он сел рядом со мной на колени и поднял к себе на руки. Ощущение его кожи стало моим якорем, за который я пыталась уцепиться среди окружающегося хаоса, обрушившегося на меня.

Мне было так холодно. Так пусто. Я была такой ГОЛОДНОЙ.

Когда он понес меня из комнаты, Мари остановила его и прижала рот к моему уху. Она пробормотала что — то, но это был лишь один голос среди тысячи, и ее слова унесло ревом, раздающимся в моем разуме, прежде, чем я смогла понять ее вопрос. Кости отдернул меня от нее, но я все еще чувствовала жжение ее губ на моей коже. Его длинные шаги унесли меня в темноту туннеля, проскочив мимо Жака, как будто упыря там вовсе не было. Мои пальцы касались влажных стен, и я слабо удивлялась полоскам света, которые они, казалось, оставляли. Свет усиливался, отрывался от стен, чтобы дотянуться до меня своими ищущими щупальцами, но я не боялась. Мне было грустно.

Их было так много, бедняжек, и они были такими голодными…

Скрежет металла раздался впереди, а затем толстый луч серебристого света засиял в конце туннеля. Кости увеличил темп, прыгая прямо к его источнику, как только мы окунулись в его сияние, а затем все вокруг меня взорвалось. Голоса стали оглушительными, холод отупляющим, голод невыносимым. Эти ощущения все увеличивались, пока не возникло такое чувство, что я изо всех сил пытаюсь выбраться из огромной шелковой сети, но все мои усилия лишь сильнее сжимают клетку вокруг меня.

Глава 17

Первым, что я уловила, был запах дыма, который буквально вился вокруг моих ноздрей, моля вдохнуть его. Следующим я осознала, что руки окоченели, а запястья болят. Я открыла глаза и увидела безликую серость бетонного потолка надо мной, а справа от себя бледную обнаженную плоть Кости.

— Что? — начала я, попытавшись сесть и обнаружив, что что — то тянет меня за руки. Я откинула голову назад и шокировано увидела, что прикована к стене, но при этом лежу с Кости на узкой кровати. Я снова пристально посмотрела на него, замечая сигарету, которую он опустил, выдыхая длинную белую струйку дыма.

— Почему ты лежишь здесь и куришь, в то время как я прикована цепью к стене? — потребовала я.

Взгляд, который он кинул на меня, был смесью облегчения и цинизма.

— Так как кажется, что о прошедших двух днях ты ничего не помнишь, позволь мне уверить тебя, милая — сигаретку я заслужил.

Два дня? Последним ясным воспоминанием было то, как Кости выносил меня из подземелья Мари. Это было два дня назад? И в течение этого времени возникла необходимость приковать меня цепью к стене?

— О, дерьмо, — прошептала я, вспоминая свой голос, звучащий так, будто у меня в голове гремели врата в ад. — Кровь Мари… Я получила какие — то ее силы, да?

Доставая ключ из — под кровати, он пробормотал:

— Котенок, это сильное преуменьшение.

Я пару раз ударилась головой о кровать, скорее из ярости, чем из страха. Проклятая Мари. Какого черта она заставила меня выпить ее кровь? Разве не достаточно того, что она выяснила, откуда у меня эти способности? Догадываюсь, что нет. Ей же просто необходимо было подбавить мне еще проблем, вынудив выпить крови. Теперь в дополнение к тому, что народ с катушек съедет, как только узнает, что я могу поглощать силы вампиров через их кровь, Мари решила получить доказательство, что я могу делать то же самое с упырями. Упыри толпой начнут стекаться на сторону Аполлиона, как только откроются эти маленькие лакомые кусочки.

— Она хочет войну, — сказала я, потирая запястья, когда Кости снял наручники. — Если бы она не хотела, она бы просто убила нас. Как только новость разойдется, ничто, кроме моей публичной экзекуции, упырей не успокоит.

— Этого не произойдет, — холодно сказал он.

Я проворчала:

— Я не выступаю "за" смерть, но когда об этом услышат, Аполлиону придется палкой отбиваться от желающих к нему присоединиться—

— Я имел в виду, что Мари никому не скажет, хотя ты тоже права в том, что я не позволю ни одному фанатичному ублюдку прикоснуться к тебе.

Я села, на миг задумавшись о сырости подо мной, но тут же переключившись на то, что он только что сказал.

— Мари никому не скажет? — повторила я. — Это не имеет смысла. Зачем же еще ей использовать такие решительные меры, чтобы заставить меня выпить ее крови, если она не считала, что это каким — то образом принесет ей выгоду? И каким же другим путем она может извлечь из этого пользу, если не оповещением всех и вся, что я могу поглощать силы вампиров и упырей? Не думаю, что она сделала это, чтобы я стала ее новой вуду — подружечкой.

Его рот скривился.

— Я так не думаю, но последнее, что она мне сказала — если мы откроем кому — либо, что ты можешь перенимать силу у упырей или что ты выпила ее крови, она убьет нас обоих. Сказала, что узнает, если мы кому — нибудь расскажем. Должно быть, у нее уже есть призрачные педерасты, шпионящие за нами. Мне даже захотелось нанять эксперта, который будет вышвыривать каждого с просвечивающей плотью, причем вдвойне усерднее проделывать это с Остатками.

— Не говори так. — Слава Богу, Фабиан был с Дэйвом, иначе призрак был бы безутешен, услышав, как холодно Кости говорит о ему подобных. — Они не такие, как Фабиан или другие призраки, — продолжила я, ухватившись за новый клочок воспоминаний. — Так сказала Мари, но я и сама могу чувствовать их. У них отсутствует осознание правильности; неправильно то, что они делают, всё из этого. Эти Остатки просто… как огромные зияющие отверстия потребности, которые стремятся к любому источнику энергии, который найдут. Они не могли сопротивляться тому, что делали с тобой —

— Христос милосердный, — прервал Кости. — Попытайся не позволить этому превратить тебя в «Говорящую с призраками», ладно? Принятие Фабиана — одно, но мы уже дюжинами отгоняем призраков. Если хочешь еще какое — нибудь домашнее животное, давай возьмем побольше кошек.