Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова
Я иду домой. В городе бушует весна. А в голове опять полный сумбур. Что, если я взвалила на себя груз, который меня раздавит? Кто я такая, чтобы бросать вызов подобным силам? Да они на меня наступят и не заметят!
Вот и та самая суббота. Я помогаю маме обустроить всё для приёма гостей. В дверь кто-то скребётся. Маша!
— Можно? — звонким, как колокольчик, голоском, спрашивает она.
— Конечно! — улыбаюсь я.
Ничего, пусть посидит, послушает. Не отправлять же восвояси. Если заскучает — подсуну ей книжку с картинками.
Вот и Дима с Севой. И Валуевы.
Приветствуют нас с мамой и выкладывают на стол угощение: пирожки, печенье и даже пирожные. У Маши аж глаза разбегаются.
Она чувствует себя немного смущённой. Потому что все обращают на неё внимание. Здороваются и знакомятся. Но вскоре привыкает и весело болтает с моими гостями.
Ещё пара человек, слегка запоздавших. Где же Верочка? Она ведь обещала прийти!
В душе зарождается лёгкое беспокойство. Всё ли с ней в порядке? Как бы то ни было, надо начинать наше мероприятие. Мы же не только для чаепития собрались.
Как я и надеялась, никакая теснота не помешала создать дивную атмосферу смелых дискуссий и мечтаний. А Валуев приносит интереснейшую книжку под названием «Грёзы о земле и небе». Я просто остолбенела, услышав имя автора: Константин Циолковский!
Получается, в этом мире он тоже есть! И я даже могу с ним встретиться!
Вот бы объединить всех стремящихся к познанию Вселенной людей! Только не на том фундаменте мёртвого рационализма и отрицания духовной реальности, что предлагают материалисты. А совместить оба направления, каждое из которых могло бы обогатить друг друга.
В конце концов, может, получится добиться того, чтобы хотя бы в этом мире прогресс технический шёл вровень с прогрессом духовным? Что однозначно уберегло бы человечество от тягчайших катастроф.
Глава 36
Я иду домой от Закревских. И замечаю вдруг плетущуюся по улице женщину. Такое чувство, что она сейчас упадёт!
Да ведь это Ольга! Хотя она должна быть у себя на занятиях. Но нет, точно она!
Я тотчас подбегаю. Такое чувство, что она вообще ничего вокруг не замечает! Ввалившиеся глаза горят каким-то безумным огнём. Я тормошу её за рукав.
— Ольга, Ольга, что с вами? Что происходит? — пытаюсь достучаться до неё я.
— Пусти меня! — яростно вскрикивает она и стряхивает мою руку.
— Я помогу вам, скажите только, чем! — говорю я.
— Мне уже никто не поможет! — отчаянно шепчет она и делает шаг вперёд.
Внезапно её поводит в сторону и она едва не падает. Хорошо, успеваю подхватить.
— Да что случилось? Скажите же, наконец! Вы же не одна! Ваши друзья готовы вам помочь!
— Готовы помочь? — криво усмехается она. — Да стоит им узнать, куда я иду, они отвернутся с презрением! Сделают вид, что никогда меня не знали!
— Напрасно вы так! Ведь друзья как раз и познаются в беде!
— Друзья? В беде? — переспрашивает она. — Ну и пусть! Эксперимент, да! Проверю, как оно будет! Так вот: я иду на аборт!
Она принимается хохотать. Этот безумный смех леденит душу.
Тогда я делаю шаг вперёд и крепко сжимаю её в объятиях. Она дёргается пару раз и затихает.
Мы застываем прямо посреди улицы. Но тут она начинает говорить:
— Благовольский обо всём договорился! У него знакомый один, студент-медик. Вот иду к нему на квартиру!
— Благовольский? Отец? — недоумённо переспрашиваю я.
— Да какой он, к чёрту, отец! — яростно взвивается Ольга. — Он не давал никаких обещаний. Так прямо и сказал, вот!
— Ольга, вы же тут неподалёку живёте. Пойдёмте к вам. Спокойно сядем, поговорим.
— О чём?
— О том, что вы — заслуживаете счастья! А не вот этого всего.
Ольга всхлипывает, а я прикидываю, где её дом. Верочка же показывала. Потихоньку тяну её за собой. Она даже не сопротивляется.
Мы заходим в убогую квартиру и я помогаю ей раздеться. Усаживаю на диван. Потом бегу на крошечную кухню, раздуваю угли в плите и ставлю чайник.
Я не хочу, чтобы она это сделала! Криминальный аборт в эпоху до изобретения антибиотиков — считай, что смертный приговор!
А ребёнок? Жестокая расправа с беззащитным существом — это то, мимо чего я точно не смогу пройти!
Мне было десять лет, когда я отобрала кота у подростков-живодёров. Налетела на них, как фурия. Одному чуть ухо не оторвала. После этого кое-кто обходил меня стороной, считая бешеной психопаткой. Но мне было по барабану, потому что кот всё-таки сбежал!
А тут ведь — человек! Крошечный, не способный даже закричать и позвать на помощь.
— Вы напрасно думаете, что от вас отвернутся! — увещеваю я. — Поверьте, настоящие, достойные — останутся с вами! И не просто останутся, а помогут и поддержат! Вы ведь почти закончили курсы! Ещё два месяца — и получите диплом учителя!
— Надо же, какая ты оптимистка! — ехидно парирует Ольга. — Вот увидишь...
— Увижу! Как все тебе помогают! — отвечаю я. — И я первая начну!
— Этот ребёнок... Он никому не нужен, пойми! Даже собственному отцу.
— Это сейчас не нужен! — отвечаю я. — Но погоди, этот Благовольский ещё поболтается, а потом человеческое естество всё равно возьмёт своё и он захочет близкого человека рядом. А тут — ребёнок! Тот, кто любит тебя любым. Любит бескорыстно и беззаветно!
— Он сказал, что я должна принести жертву делу освобождения!
— С какой это стати он распоряжается твоим телом? — недоумеваю я. — Помнишь, на кружке говорили, что только женщина имеет право распоряжаться собой! И вообще, как он смеет заставлять тебя рисковать жизнью? Ладно бы ради чьего-то спасения или какой-то великой цели. Но ради убийства беззащитного существа? Ради того, чтобы самому ни за что не отвечать? Не нести никаких расходов и хлопот?
