Минни - Екатерина Соловьёва
* * *
Гермиона листала меню и поглядывала в окно, заворожённая волшебным пейзажем. Нарцисса заказала столик на закрытой террасе, с которой открывался прекрасный вид на вечерний порт. Лиловое небо, разбавленное кляксами туч, озаряли яркие звёзды. Луна ещё не налилась светом, и бледный лик её серебрил верхушки мачт и верхушки бортов. У пристани покачивались пришвартованные суда с жёлтыми и красными огоньками. В море, как в зеркале, отражались их силуэты, искажённые рябью.
— Что будете заказывать, мадемуазель?
Гермиона вздрогнула. Она так засмотрелась, что не заметила, как подошёл официант. Он весело улыбался, поглядывая на неё.
Вспомнилось, как пару часов назад она сидела перед зеркалом в спальне, а Юна укладывала её неукротимые волосы в причёску-«ракушку». В отражении на неё смотрела девушка в длинном вечернем платье винного оттенка с открытыми плечами. Большие глаза казались печальными, под ними темнели круги от бессонницы и кошмаров, и это внезапно разозлило Гермиону.
«Какого дьявола?! Хватит выглядеть мученицей! Я заслужила право быть красивой и счастливой!»
Она взяла тушь и накрасила ресницы так, что глаза стали притягивать взгляд ещё сильнее. Нанесла капельку румян на бледные скулы, с наслаждением провела по губам помадой цвета спелого граната. Теперь Гермиона осталась довольна собой: зеркало показывало красивую юную особу, стройную и элегантную.
«Видел бы меня сейчас Люциус!»
Мысли о том, что бы он сейчас с ней сделал, будь живым, добавили румянца на щёки. Она вдруг поняла, что Малфой пробудил в ней страстную женщину, с желанием флиртовать и обольщать.
— Мадемуазель? — переспросил официант.
— По правде сказать, мне нужно ещё немного времени, чтобы выбрать, — с досадой пробормотала она.
Девушка понятия не имела, что заказать. Все блюда в меню были на французском, и названия ни о чём не говорили.
— Советую заказать филе сибаса с оливковым тапенадом и шпинатом, — с улыбкой посоветовала Нарцисса, разгадав причину её заминки.
— Что ж, пожалуй, так я и сделаю.
— В таком случае мне баранину с машем и салат с баклажанами. И бутылку «Флёр де Галети».
Официант записал заказ и удалился.
Нарцисса непринуждённо заметила:
— Здесь отлично готовят блюда национальной кухни. Это тебе не «La Kabylie» с африканской экзотикой. После их пауков в кляре или варёных змей в соусе с кровью кабана никакие желудочные микстуры не помогут.
Заказ принесли довольно быстро, несмотря на террасу, полную гостей, и дамы принялись за ужин.
Расправившись с рыбой, Гермиона отпила вина и спросила:
— Миссис Малфой, с чего такая забота обо мне? Вы ведь привыкли помыкать мной, пока были моей хозяйкой.
— Если ты забыла, я напомню: мы должны заботиться друг о друге. Если, конечно, у тебя нет желания отправиться на тот свет самостоятельно и избавить меня от своего общества.
— Вы всерьёз считаете, что ваш муж погиб, потому что нарушил клятву?
Женщина усмехнулась.
— Ты из мира магглов и плохо знаешь законы волшебного мира. На поместье и парке всегда стояли защитные чары, и никто не мог трансгрессировать туда без разрешения хозяев. Стоило тебе ступить за ворота — и Яксли убил Люциуса. Я не верю в совпадения… О, а вот и развлекательная программа…
Гермиона проследила за взглядом Нарциссы. На террасе появились музыканты. Темноволосую тоненькую девушку в длинном голубом платье скрывала огромная кельтская арфа с серебряными струнами. С обеих сторон от неё встали два волшебника: один с бойраном, а другой с гитарой.
Публика затихла и обернулась на артистов с предвкушением. Очевидно, их здесь уже очень хорошо знали. Кристальная, как слеза, музыка звучала так легко и нежно, что Гермиона заслушалась. А когда зазвучала песня, хотелось закрыть глаза и слушать этот чистый высокий ласкающий голос, самой очищаясь от грязи воспоминаний.
Нарцисса лукаво улыбнулась.
— Хочешь знать, о чём он поёт?
— Конечно! А вы можете это сделать?
Женщина сделала лёгкий жест палочкой в сторону музыкантов, и французская речь сразу стала знакомой, и слова обрели смысл.
— Отдохни, Волшебник, пока гаснет огонь в очаге,
Гаснет край небес, и все
пропадает за солнцем вслед.
Довольствуйся малой искрой угольев в очаге
и дыханием мороза за порогом.
Отдохни Волшебник, пока догорает огонь,
Здесь твой дом, и давно здесь знаком тебе каждый предмет,
Кружка меда, кувшин, арфа в старом чехле —
Дотронься, она запоет о музыке….
Отдохни Волшебник, пока догорает огонь,
Еще один вздох, еще мановение ока —
Ты увидишь свой прежний сон: журчащий ручей и горящий огонь,
Меч, юный король и белая лошадь.
В темной дали ночи дуют мощные ветры…
Это приходит заря, это наступает рассвет.
Замри в ожидании дня. Замри и слушай музыку арфы.
Отдохни, Волшебник, пока гаснет огонь в очаге,
Гаснет край небес, и все
пропадает за солнцем вслед.
Довольствуйся малой искрой угольев в очаге
и дыханием мороза за порогом…
Гермиона присоединилась к аплодисментам, когда музыка смолкла. Она отпила вина и вздохнула, вспоминая шум моря на пляже.
— Тебе так сильно недостаёт его? — спросила Нарцисса.
— Кого?
— Хватит, Гермиона! — она поморщилась. — Ты прекрасно знаешь, о ком речь. Я не дура, я видела, что между вами происходило.
Девушка опустила голову, кусая губы.
— Я не знаю… Может быть, но… Его всё равно не вернуть.
Нарцисса хмыкнула, и девушка решила задать ответный вопрос.
— А вам… вам так же сильно недостаёт её? Беллатрисы?
— Ты не знала её так, как знала я.
— Вот уж нет! — Гермиона даже приподнялась на стуле от возмущения. — Или вы забыли, как она пытала меня прямо у вас под носом?! Что хорошего можно сказать о женщине, которая довела до безумия родителей бедного Невилла? Она оставила его сиротой!
Нарцисса задумчиво молчала, покачивая ногой, и смотрела на неё сквозь янтарный напиток в бокале.
— Ты мало общалась с Тёмным Лордом…
— И слава богу!
— И поэтому не сможешь понять, чем он так привлекал нас всех, — будто не заметив комментария девушки, медленно продолжила она. — Он был великим. И действительно мог сделать из волшебника личность. Белла была совсем другой до встречи с ним. Тёмный Лорд вдохнул в неё жизнь, уверенность в своих силах, но вместе с тем и изуродовал…
— А Люциус? Почему вы не… были близки с ним?
— Когда-то он предал меня. Белла доказала, что никого роднее и ближе её у меня нет. Что она-то не предаст точно…
Снова зазвучала волшебная арфа, и казалось, её струны — струны души каждого на этой террасе. Гости отложили вилки и затихли, прислушиваясь к чудесным звукам.
— Дон-дин, ты звени-звени,
Колокольчик мой, я
