Госпожа аптекарша или как выжить в Германии XVII века - Людмила Вовченко

class="p1">Город плакал. Не громко — свечами на окнах, водой в тазах, запахом лаванды в каждом доме. И до сих пор, когда в Линдхайме начинается весна, люди открывают окна и ставят на подоконник миску с чистой водой — «чтобы фрау Браун могла помыть руки после дороги».

Йоханн, седой, но всё такой же прямой, теперь управлял лавкой. Он не позволил никому снять её имя с вывески:

Apothekerin Greta Braun

Ему часто снился тот день, когда она впервые вошла сюда — растерянная, в чужом платье, с глазами учёного и руками женщины, которая привыкла действовать.

С тех пор город, мир, даже он сам — стали другими.

Теперь сюда приезжали аптекари из других земель — из Гамбурга, из Лейпцига, даже из дальнего Амстердама. Они просили показать «метод Браун», а Йоханн каждый раз говорил одно и то же:

— Не метод. Привычка добра.

Иногда он садился за старый стол, где стояла та самая книга «Живых». Страницы пожелтели, но на последней всё ещё виднелись слова её рукой:

«Всё получилось.»

Он клал ладонь на эти слова, как на сердце.

И тогда в лавке становилось тихо — будто воздух слушал. ---

На Пасху он поднялся на холм. Трава была свежая, небо — как полотно, на котором можно писать светом.

На камне у подножия стоял глиняный кувшин, в нём — ветка розмарина. Йоханн поставил рядом буханку хлеба.

— Вот, — сказал он тихо. — Твой рецепт работает. Вкусно, как жизнь.

Он сел на траву, посмотрел на город. Внизу гудела жизнь — смех, детский визг, звон молотков, собачий лай. Всё — живое.

И вдруг подумал: вот ведь ирония — женщина из другого века научила их быть людьми в своём.

Он закрыл глаза и почти услышал её голос — лёгкий, уверенный, немного насмешливый:

«Не забудь вымыть руки перед обедом, алхимик.»

Йоханн улыбнулся.

— Да, фрау аптекарша. Как же без этого.

Он встал, обернулся в сторону ветра.

И показалось — из-за поворота донёсся слабый запах мыла и хлеба. Значит, рядом. ---

II. Фогель

Десять лет спустя.

Бамберг. Новый госпиталь. На стене в коридоре висит табличка, вырезанная из светлого дерева:

Regeln der Greta Braun — Правила Греты Браун.

Фогель стоял перед ней, в руках — посох, в сердце — то самое тёплое спокойствие, которого добиваются не молитвой, а делом.

Он прошёл путь от скептика до верующего — не в богов, а в руки, которые моют других, а не себя оправдывают.

— Знаете, — сказал он молодому лекарю, — я ведь видел, как это начиналось.

— Правда? Это же легенда! — Легенда — это то, что лгут красиво. А она просто жила правильно.

Фогель улыбнулся и пошёл по коридору, где пахло хмелем и свежей известкой. У выхода он обернулся — и увидел, как молодая сестра аккуратно поправляет таз с водой у двери.

Он кивнул. Всё на месте.

На улице был вечер. Река текла спокойно, звёзды зажигались одна за другой, как свечи.

Он вдохнул прохладный воздух, и ему почудилось, будто где-то далеко, над холмами Линдхайма, звенит тот самый домашний колокол, ровно, уверенно, чисто.

Фогель тихо произнёс:

— Смех — лучший антисептик. И улыбнулся. ---

Так закончилась история, начавшаяся с ошибки лабораторного взрыва и превратившаяся в легенду о чистых руках.

Никто теперь не помнил, кто была Ирина Разумовская. Но в каждой аптеке, где пахло мылом, хлебом и розмарином, где над дверью висел таз и свеча с коротким фитилём, она всё ещё жила.

И, может быть, именно этим и измеряется вечность.

Не годами. А следом чистоты, что остаётся после тебя.

Конец