Зачетная алхимия. Разозлить дракона - Надежда Николаевна Мамаева

благо общества. А если то представлено исключительно лицами нашей семьи — так это мелочь, не стоящая внимания.

С такими мыслями я смотрела на спину поднимавшегося по лестнице отца. А когда родители ушли, то я рухнула на кресло. Стоило это сделать, тут же удостоилась пристального взгляда братца.

— Не нравится мне этот чешуйчатый, — изрек он. — Ты не расскажешь, как ему это удалось?

— Про «влюбилась и решила бескорыстно» версия не прокатит? — уточнила я для проформы.

— Не-а, — зная меня, как облупленную, заверил мелкий.

— Этот ящер пообещал мне куратора.

— В смысле, выкрасть, связать и доставить тебе? — уточнил мелкий, озадачившись.

— Нет. Уговорить миру Райт взять меня своей дипломницей. Судя по тому, как эта офицер нас сегодня встречала на практике, стать научным руководителем она не жаждет от слова «совсем».

— А как она вас встретила7 — заинтересовался Ник.

— Никак.

— М-да… Тогда твои мотивы понятны… — затем, вздохнув, добавил: — Вот уже никогда бы не подумал, что сестренка ради того, чтобы удержаться в академии, пойдет на сделку с законом, а я — стану смотрящ… старостой группы.

— Ты — староста? — удивилась я. — Ты тот, кто вынужденно сдает прогульщиков преподавателям, тот, кого не любит вся группа?.. А больше самоубийц не нашлось?

— Были, но они сейчас в лазарете, — довольно отозвался мелкий, словно лично посодействовал им в покупке билета до лечебницы.

— Но зачем?

— Это была единственная возможность опосредованно добраться до личных дел адептов. В тот архив доступа студентам нет, а охраняется он так, что не взломать. А я там кое-что хочу подправить…

— Уже появились враги? — уточнила я.

— Нет, пока лишь рьяные недруги. Для врагов бы пришлось устраиваться на кладбище сторожем — чтобы незаметно трупы прятать. А недругов — только лишь… устранять из стен академии.

— И насколько они рьяные? — уточнила я, чувствуя, как в душе просыпается змея по имени Вендетта. Потому что никто не смеет издеваться над моим братом кроме меня.

— Ну, Рони пытался сломать мне ноги, Миник притопить в ватерклозете, а Соррин искупать в компосте…

— Что из этого им удалось? — задала я вопрос тоном следователя.

— Почти ничего… во всяком случае я жив, здоров и мое достоинство пострадало лишь отчасти, — братец не стал делиться подробностями своего унижения. А оно, судя по всему, было. Потому как иначе он не стал бы так рваться в старосты.

Но имена обидчиков я запомнила. И забывать пока не отомщу — не собиралась.

— Время позднее, — зевнув, произнес Ник, желая уйти от неприятной для него темы. — Давай я помогу тебе подняться по лестнице до твоей спальни.

Я согласно кивнула.

— Тогда еще мою сумку и вон тот сверток у порога захвати, — попросила я.

Затем, опираясь на плечо брата, добралась до своей комнаты, чтобы там раздеться и рухнуть на кровать. Ну и денек сегодня был!

Глава 11

Я так насыщенно жила сегодня, что мне захотелось немножко трупности: спокойствия, безмолвия и горизонтального времяпрепровождения с закрытыми глазами. Одним словом — мертвецкого сна! Ему-то я и предалась с полной зевотной самоотдачей.

Я провалилась в блаженную тьму, где не было ни звуков, ни образов. Но потом мрак начал рассеиваться. Из черноты стали проступать контуру, а чернильный сумрак сменяться голубой лазурью.

Небо. Облака. Зеленая трава, на которой я лежала. Покой и безмятежность. Вдали виднелись сахарные вершины ледников, венчавших горный хребет. И на этом фоне, среди облаков я увидела дракона, который парил в воздухе.

Сильное мощное чешуйчатое тело блестело на солнце, а крылья были оттенка стали. Нас разделяли мили и мили, но казалось, что ящер сумел разглядеть меня на горном лугу. И как увидел — больше не отрывал от меня взгляда.

Дракон развернулся, описав в воздухе круг, и устремился ко мне. Зверь, словно сотканный изо льда и стали, казавшийся еще совсем недавно всего лишь малым силуэтом в небе, начал снижаться. И я вдруг поняла, насколько он огромен.

Когда его лапы ударились о землю, то я почувствовала, как та вздрогнула. Это была махина. Воплощение силы и смерти во плоти. И нужно бы было бежать, прятаться, но… откуда-то я знала, что зверь не причинит мне зла. И я ему тоже… не захочу.

Я подошла к дракону и протянула к нему руку. Зверь наклонил голову и прищурил янтарные глаза, в вертикальных зрачках которого отражалась я и горы. И мне захотелось того же. Потому что вдруг я почувствовала, что именно здесь, на лугу, рядом с этим огнедышащим монстром — я в самом спокойном безопасном месте на всем белом свете. Мне было… тепло и уютно. Да, именно так.

Я прижалась щекой к чешуйчатой морде, обнимая ее, и ощутила, как меня саму укрывают кожистым крылом от палившего солнца и от всего мира. От его бед и невзгод.

— Я буду рядом, — услышала я вдруг знакомый голос, и едва он отзвучал, чешуя под моими руками начала меняться и… прекрасный дракон превратился в ужасного ящерюгу! Законника в человеческой ипостаси!!! Рохта, гарпии ему в печенки!

От потрясения я резко распахнула глаза, не сразу осознав, что я в собственной комнате. Первой мыслью была: как, пекло побери, такой хороший сон превратился в столь отвратный кошмар. А второй — как я могла проспать? А все потому что я посмотрела на циферблат хронистов, стрелки которого показывали девять утра.

Я соскочила с кровати, забыв про свою больную ногу и… тут же вспомнила. Произошло это ровно в тот миг, когда я полетела носом в ковер. Удар получился громким. Я полежала, пытаясь осознать: на каком я свете и сколько звездочек кружит перед глазами и, только поняв, что помирать пока рано и до полноценного трупа я не дотягиваю, начала подниматься.

На середине этого процесса меня и застал братец, вломившись в мою комнату без стука, зато с отпиравшим щеколду заклинанием.

— Я думал, тебя там убивают! — голосом, в котором было поровну разочарования и беспокойства, воскликнул он.

— Как показывают последние события, с вопросом собственной смерти я могу справиться самостоятельно, — придерживая поясницу, отозвалась я, медленно разгибаясь из позы вопросительной руны.

— Да я заметил, что как только мы сюда переехали, из твоей спальни доносятся интригующие звуки: словно какого-то дракона в крылатой ипостаси дубиной оглушают, а потом пытаются сожрать… — заметил младшенький.

— Интересные у тебя представления об интригах, — выдохнула я, прислушиваясь к ощущениям тела. Судя по ним, меньше всего в моем организме болела как раз поврежденная вчера лодыжка. Сдается, если бы я так резво не подскочила и столь неудачно