Кейт Тирнан - Тайна клана

– Как ты, ничего? – спросил кто-то.

– У-у, – пробормотала я, поднося руки к носу. – Больно.

– Ладно, Морган, – сказала мисс Лью. – Встать можешь? Мы отведем тебя ко мне в кабинет и положим на лицо лед. Наверное, надо позвонить твоей маме. – Она помогла мне встать и распорядилась: – Продолжайте игру, девочки. Беттина, возьмите несколько бумажных полотенец и вытрите там кровь, чтобы никто не поскользнулся. Мисс Уоррен, зайдите ко мне в кабинет после занятий.

Уходя, я бросила последний взгляд на Бри. Бри тоже посмотрела на меня, но вдруг все нюансы дружбы или сочувствия исчезли, уступив место выражению расчетливой задумчивости. Сердце у меня упало, на глаза навернулись слезы.

Мама приехала за мной, не успев даже переодеться после работы. Ахая и охая от беспокойства, она отвезла меня в отделение «скорой помощи», где мне сделали рентген лица. Нос оказался сломан, а на губу пришлось наложить один маленький шовчик. Все лицо распухло, и я стала похожа на маску, какие выставляют в канун Хэллоуина.

Вот до чего дошло между мной и Бри.

17. Новый ковен

14 апреля 1983 года

Мой горох растет прекрасно, а я было решила, что рановато его высадила. Это символ моей новой жизни: трудно поверить, что он так энергично растет сам по себе, без помощи магии. Иногда желание войти в контакт с Богиней так велико, что всё у меня болит – это как схватки, как будто что-то пытается выбраться наружу. Но эта часть моей жизни закончилась. Всё, что осталось мне от тех времен, это мое имя. И Ангус.

В нашем хозяйстве недавно было прибавление. Это серый с белым котенок, кошечка. Я назвала ее Бриджит. Она забавная киска – с лишним пальчиком на каждой лапке и самым громким на свете мурлыканьем. Я рада, что она у нас есть.

М. Р.

После обеда, когда я лежала в постели с ледяным компрессом на лице, в дверь позвонили.

Я сразу почувствовала, что это Кэл. Мое сердце болезненно ёкнуло. Я услышала, как он разговаривал с мамой. Я вся превратилась в слух, но все равно разбирать слова было очень трудно.

Я услышала, как мама сказала:

– Ну, я не знаю.

– Мам, ради бога. Я посижу с ними за компанию, если надо, – сказала Мэри-Кей намного громче.

Должно быть, она стояла прямо у подножия лестницы. Потом шаги послышались на лестнице. Я со страхом смотрела, как открывается моя дверь.

Первой вошла мама – видимо, для того, чтобы убедиться, что я одета как положено, а не валяюсь в каком-нибудь соблазнительном, насквозь прозрачном пеньюаре. В действительности же на мне были вытянувшиеся серые тренировочные брюки, папина нижняя рубашка и белая трикотажная фуфайка. Мама помогла мне отмыть волосы от крови, но я не сушила их и вообще ничего с ними не делала. Они болтались, словно длинные мокрые веревки. В общем, страшнее я в жизни еще не выглядела.

Потом в комнату вошел Кэл, и в его присутствии она сразу показалась маленькой и слишком детской. Беру себе на заметку: по-новому оформить интерьер.

Он ободряюще улыбнулся мне и сказал:

– Дорогая моя!

Я не могла удержаться от смеха, хотя смеяться было больно, и я поднесла руку к лицу и невнятно сказала:

– Ох, не смеши меня.

Убедившись, что я выгляжу прилично, мама ушла, хотя явно испытывала беспокойство из-за того, что у меня в комнате был мальчик.

– Не правда ли, она выглядит потрясающе? – сказала Мэри-Кей. – Жаль, что Хэллоуин уже прошел. Держу пари, что к четвергу все пожелтеет и позеленеет. – У нее в руках я заметила белого медвежонка в слюнявчике, имеющем форму сердца.

– Это мне? – спросила я.

Мэри-Кей смущенно покачала головой:

– Это от Бэккера.

Я кивнула. Весь день Бэккер присылал цветы и оставлял записки у нас на крыльце. Он звонил несколько раз и, когда я ответила, извинился передо мной. Я поняла, что решимость Мэри-Кей начинает ослабевать.

Она уселась в мое рабочее кресло, и я со значением посмотрела на нее:

– У тебя нет домашних заданий?

– Я обещала присматривать за вами, – возразила она, потом, увидев, как я на нее смотрю, вскинула руки: – Ладно-ладно, ухожу.

Когда дверь за ней закрылась, я посмотрела на Кэла.

– Я не хотела, чтобы ты видел меня в таком состоянии. – Из-за распухшего носа мой голос казался гнусавым и далеким.

Выражение его лица стало серьезным.

– Тамара рассказала мне, что произошло. Думаешь, она это сделала нарочно?

Я вспомнила, какое у Бри было лицо, вспомнила испуг у нее в глазах, когда она увидела, что натворила.

– Это вышло случайно, – сказала я, и он кивнул.

– Я кое-что тебе принес. – Он показал мне небольшую сумку.

– Что там? – спросила я с любопытством.

– Для начала вот это, – сказал Кэл и вынул небольшое растение в горшочке.

Оно было серебристо-серого цвета, с резными, ажурными листьями.

– Артемизия, – сказала я, узнав растение по одному из своих травников. – Красивая.

Кэл кивнул:

– Полынь обыкновенная. Полезное растение. И вот еще это. – Он вручил мне небольшой флакончик.

Я прочитала ярлык. «Arnica Montana».

– Это гомеопатическое средство, – объяснил Кэл. – Я купил его в магазине диетических продуктов. Помогает при травматических повреждениях – ушибах, кровоподтеках и тому подобном. – Он наклонился ближе ко мне. – Я наложил на него заклинание, чтобы у тебя все быстрее заживало, – шепотом сказал Кэл. – Это как раз то, что доктор прописал.

С чувством благодарности я снова откинулась на подушки.

– Здорово.

– И еще вот это, – сказал Кэл, вынимая бутылку «Йоху». – Тебе наверняка трудно есть, а «Йоху» можно сосать через соломинку. И он содержит все основные группы продуктов – кисломолочные, жиры, шоколад. Можно сказать, это идеальная пища.

Я засмеялась, стараясь не двигать лицом:

– Спасибо, ты подумал обо всем. Мама крикнула снизу:

– Обед будет готов через пять минут.

Я закатила глаза, а Кэл улыбнулся.

– Намек понял, – сказал он и осторожно присел на край кровати, взяв мою руку в обе свои. Я сглотнула, чувствуя себя потерянной, томимая желанием прижаться к нему. Муирн-беата-дан, подумала я. – Может, ты хочешь, чтобы я сделал для тебя что-то еще? – спросил он тихо, но многозначительно.

Я поняла, что он хотел сказать: «Хочешь, чтобы я разобрался с Бри?»

Я покачала головой, чувствуя, как болит лицо.

– Не надо, – прошептала я. – Оставь. Он внимательно посмотрел на меня.

– Оставлю, но в последний раз, – предупредил он. – Это гадко.

Я кивнула, чувствуя, что очень устала.

– Ладно, я пошел. Позвони потом, если захочется поговорить.

Он встал, потом мягко положил руки на мое лицо, едва касаясь его кончиками пальцев. Потом закрыл глаза и пробормотал какие-то слова, которых я не поняла. Я тоже закрыла глаза и ощутила, как тепло от его пальцев согревает мне лицо. Я вдохнула, и боль уменьшилась.