Ловушка для Единственной - Сильвия Лим

пока сама не скажешь в лоб то, что тебе нужно, никогда не догадаются.

— Вольт, я требую таких же прав, как и у здешних женщин. Тем более, что я ведь тоже теперь — Правительница. Так? И прав у меня значит намного больше. Да? — сложила руки на груди.

Он медленно кивнул и прищурился. Видимо, чует жопа подвоха, точно чует.

— Допустим, ты права. Чего ты хочешь? — сказал он осторожно.

Чего я хочу? ДОМОЙ ХОЧУ! Но тебе об этом не скажу. А то всё прахом пойдет.

Отвернулась, сделала вид, что стерла слезы, прошлась чуть вперед и остановилась у палатки с фруктами. Взяла в руки яблоко и взглянула ему в глаза.

— Хочу быть счастливой женой, хорошего и понимающего мужа. Не хочу убегать от тебя вся в слезах и рвать свою душу на части из-за непонимания. У меня, в моём мире, тоже был брак. Очень неудачный. — он напрягся, я отвернулась и смотрела на яблоко. — Меня там обижали, не понимали, издевались. И знаешь что я сделала потом? — вновь повернула голову в его сторону, а на глазах уже были слезы.

Вру и не краснею. Муж был редкостным мудаком, но буквально меня никогда не обижал. Потом бы со сломанными конечностями прыгал как кузнечик.

— Убила? — спокойно сообщил мне он свою догадку, от которой я на пару секунд зависла.

Что за мир тут такой?

— Нет. Я ушла от него, бросила, растоптала его сердце и выбрала другого. — гордо подняла голову и с вызовом посмотрела на него.

Мол: «попробуй сделать так же и я превращу твою жизнь в ад».

— Саймона? — догадался он. Но, нет, там не только Саймон был.

— Да. И принимала ухаживания других мужчин. Была счастлива, правда. Ты же не хочешь, что бы я поступила так и с тобою? — он отрицательно мотнул головой, но… как-то медленно. — Тогда делай меня счастливой, Вольтозар. — вот она, та пауза, которая мне нужна. — Я хочу свой гарем.

Тишина повисла между нами, казалось, будто даже все шумы на улице пропали. Жители разбежались неожиданно в разные стороны, держась за головы.

А мне… мне ничего, нормально так строится. Я и яблочком захрустела от этого представления. Весело так бегут, быстро.

Взглянула на Вольта с лицом «покерфейс», а он… сначала молниями в меня метал глазами, из-за чего захотелось в него яблочком запустить и желательно прямо в лоб, потом сделал вдох, прикрыл глаза, сжал кулаки и выдохнул.

О, сколько эмоций. Так захотелось улыбнуться победно, ясно ведь, что мужик сдастся. Не сейчас если, то потом. Я уже нашла его слабую сторону и это — Я.

— Хорошо, будь по твоему. — неожиданно холодно сказал он и посмотрел на меня с равнодушием.

А меня… это… зацепило. Чего он не бесится? Нет, мне же лучше, но… как-то обидно внутри стало. Не такого я ожидала… Или такого? Короче, я запуталась. Исход мне понравился, а вот его ледяные эмоции — нет! в мою сторону — нет!

Развернулся и спокойной походкой направился куда-то в сторону.

Эй, а я? А пальчики переплести? Будто бросили меня на рынке, одну, совсем одну.

Ладно, последую за ним. Хо-ро-шо. Как собачка, честное слово. Вот возьму и сама обижусь. Идет спереди и даже не оборачивается. А если я сбегу? Ему тоже пофигу будет?

У-у-у… так и хочется треснуть!

— Слишком много эмоций, Ариана. Они не вкусные. — ледяным тоном заметил Вольт, даже не обернувшись.

— Так нехрен жрать! — огрызнулась и сложила руки на груди.

Не вкусно ему, блять. Не вкусно! Да чтоб ты подавился, зараза.

И чего я так разозлилась на него? Я же получила того, чего хотела. А вот теперь мне уже не надо.

А-а-а! Бесит! Всё настроение испортил своей рожей холодной! Ледышка бессердечная!

Мы дошли до каких-то клеток. Они были все раскрыты и в них сидели мужчины. Разный возраст, разное телосложение, по разному одеты. Кто-то чистый, кто-то грязный.

Эм… тут эскорт себе в клетках выбирать нужно? Я не такое себе представляла. Это же рабство, вроде, да и на некоторых вообще цепи надеты. И… тут воняет. Местами. Фу, короче. Теперь понятно, почему он меня сюда привел. Думает, что сама откажусь? Хаха! Как бы не так! Я всегда иду до конца и никогда не проигрываю!

Подошли к клеткам, там мужчины разговаривали и выглядели опрятнее всех. Они, будто бы, просто встретились с друзьями, присели отдохнуть и провести время вместе.

Я не стала подходить, не то, что мне нужно. Надо обойти всех, может будет кто-нибудь более-менее симпатичный.

— Почему у некоторых клетки открыты? — спросила я, засмотревшись на грязные доски внутри них.

— Это вольные, они сами себя продают на служение женщинам. — холодно ответил мне он.

— Зачем? Разве свобода не лучше? — уставилась на Вольта удивленно. Как? Вот как человек может себя продать? Ну, или не человек, без разницы. Это же не правильно!

— У всех разная история, Ариана. Кому-то из них очень нужны камни, для семьи. Другим просто не хочется работать и они выбрали простой путь, быть на содержании женщины.

— Альфонсы, в смысле? То есть… Ты хочешь сказать, что женщина сама содержит всех своих мужчин? Думала, что наоборот… Она ведь одна… Мужчины работают, а она просто получает от жизни удовольствие. — сказала с возмущением.

Вот это облом, конечно.

Нет, вы только посмотрите на них, работать они не хотят… Совсем уже охренели? Женщина значит должна их содержать, а они как у боженьки за пазухой будут в сметанке с клубникой и шампанским плескаться? Полный капец!

Мне такой гарем не нужен!

— Хм, можешь не переживать, я достаточно богат, чтобы содержать твоих… Рабов. — последние он сказал с заминкой.

Вот только… Рабы мне не нужны. Я хочу охрененный и сексуальный гарем, чтобы выполняли каждую прихоть и обеспечивали всем, что мне нужно. А то… Как-то это не неправильно получается.

Но, раз уж мой «муж» так сказал, то я, как послушная жена, не могу его ослушаться.

— Мне здесь никто не нравится. Пошли дальше. — развернулась, направилась вдоль рядов. Что-то тянет меня туда.

— Ариана, тебе там точно не понравится. Проще вернуться обратно в замок.

Ага, сейчас. Уже бегу. Нет уж, пока не дойду до конца, не успокоюсь.

Мой шаг ускорился, я от чего-то уже не смотрела по сторонам. Вперёд и только вперёд, будто там кто-то меня ждёт.

Дошло до того, что я перешла на бег. Со стороны это выглядело наверняка очень странно, но мне было всё равно.

Вольт был прав. В самом конце было намного ужаснее,