В плену у сказки - Юлия Р. Волкова

и сухим, — если я откажусь от твоего предложения?

— Поцелую тебя сам.

И он это сделал. Обхватил шею своими длинными теплыми пальцами, мягко заставляя склониться ближе, и коснулся моих губ. Я взъерошила его волосы и чуть потянула за них, наслаждаясь тем, что Румпельштильцхен находился в моих руках. Как и я — в его. Это было явно нездоровое, собственническое чувство, но ни одно другое не могло сравниться с ним по силе и яркости.

Интересно, если бы Румпельштильцхен превратился в чудовище, испугалась бы я? Убежала бы? Впрочем, он и так был монстром, пусть и без шерсти и когтей. И мне это нравилось.

Все бывает в первый раз, даже если до этого сотни моментов претендовали на звание «впервые». Я могла поклясться, что никогда еще не целовалась, потому что происходящее сейчас с Румпелем стирало прошлое, и прежние воспоминания казались либо блеклыми, либо ненастоящими, либо пресными.

Я не знала, что можно получать такое удовольствие от чужой близости. Румпельштильцхен прервал поцелуй и начал разглядывать меня, ловя эмоции. Мой рот приоткрылся, и с губ срывалось прерывистое дыхание, ноги затекли, а живот сковывали приятные спазмы. Я чувствовала себя одновременно защищенной от всего мира и беззащитной перед тем единственным, кто мог с легкостью разрушить этот мир.

Наверное, подобное я могла испытать только в сказке.

— Я хочу забрать тебя к себе, — прошептал Румпель, чье дыхание не уступало моему. — Мне не нравится, что ты живешь в этом замке.

— Ну заберешь ты меня, и что дальше? Посадишь в башню и приставишь дракона для охраны?

— Конечно, нет. Будь у меня башня, то на роль дракона нанял бы тебя.

Голова кружилась.

— Неужели ты так флиртуешь?

— Нет, я почти признаюсь в любви, — просто сказал он.

Я моргнула, смахивая с ресниц морок, и попыталась слезть с его коленей, но вместо этого соскользнула еще ближе. Он перехватил мои запястья:

— Расслабься. Я это сказал не для того, чтобы тебя напугать. Куда ты убегаешь?

О нет, он меня не напугал. Напротив, в душе что-то радостно задребезжало, крича о взаимности и влюбленности. Но что такое влюбленность? Я попыталась вспомнить, как вспоминают симптомы болезни, которая уже перешла в затяжную стадию.

Какие глупости.

Все произошло слишком быстро… Наверное, из-за того, что мы находились в сказке — а в них все и всегда стремительно. Любовь, предательство, первое знакомство и свадьба могут произойти за секунды, за считанные слова. И если я поддалась этому ритму, значит, тоже превратилась в одного из персонажей?

— Отпусти, — вздохнула я.

— Ты этого хочешь? — он приподнял бровь.

— Не хочу.

Кем был Румпель для меня? Знакомым, врагом, возможным любовником? А что происходило между нами? Я хотела знать ответы и боялась их.

Нет. Я совершенно точно не влюблена, потому что не умею влюбляться, а в данной ситуации и вовсе не имею права. Просто этот день был слишком насыщенным и потому опьяняющим.

— А чего ты хочешь? — Румпель нежно провел вдоль моей скулы, огладил шею, спустился к груди.

Я прогнулась в пояснице и прикрыла глаза, сосредоточившись на его прикосновениях.

— О чем ты думаешь? — спросил он, по-прежнему не отрывая взгляда от моего лица.

— О том, что ты не можешь быть настоящим.

— Почему же?

— Потому что ты ненастоящий.

Собственные слова привели в чувства и напомнили о происходящем. Я слезла с коленей Румпельштильцхена и отошла в сторону. Как глупо… Почему постоянно все должно усложняться? Как будто проблем с Эриком мне было недостаточно.

— Я прошу тебя уйти.

— Что случилось?

Он подошел ко мне. Соблазнительный и очаровательный колдун, который покушался на мою любовь и которую он никогда не должен был получить. Я отшатнулась, когда он протянул ко мне руку, и твердо произнесла:

— И пожалуйста, больше не приставай ко мне. Не прикасайся.

Он пристально оглядел меня, словно и правда пытался понять. Но разве он мог? Я сама запуталась даже в тех вещах, которые прежде казались очевидными.

— Хорошо, — наконец произнес он, — думаю, мне действительно пора.

И все? Он сейчас уйдет, вот так просто? Внутри сразу проснулась паника.

— Ты обиделся? — вдруг спросила я.

Он удивленно на меня взглянул:

— Конечно, нет.

— Но ты ведь еще придешь?

Взгляд его смягчился. А я себя прокляла за глупое поведение. То уходи, то когда придешь… Но противоречивые чувства разрывали меня изнутри и сводили с ума похлеще сказочного сюжета.

— Приду.

— Хорошо. — смотреть на него я уже не могла.

И облегченно выдохнула, когда он ушел. Только вот в груди образовалась пустота, и чувство одиночества начало грызть с удвоенной силой.

Глава 12

Плащ Красной Шапочки

Следующие две недели проходили по одному и тому же сценарию. Дни я проводила с Эллой и принцем: мы выбирались в город, гуляли по пляжу, любуясь морем. Иногда мне удавалось даже улизнуть от них, но крайне редко.

Я чувствовала себя третьим колесом, но в то же время мое колесо было единственным непроколотым и несдутым, потому что все разговоры держались исключительно на мне.

Элла и Эрик почти не разговаривали друг с другом на темы, более интересные, чем погода и природа, и казались картинками, которые вырезали из разных журналов и сложили вместе. Абсолютная несовместимость, хоть Элла и пыталась очаровать Эрика всеми возможными способами, и, кажется, он отвечал ей взаимностью, но как-то вынужденно.

И за что мне это?.. Я, видимо, была плохой сводницей, потому что один из моих подопечных все еще упрямо сопротивлялся. Хотя любовь была нужна, в первую очередь, ему, Эрику, чтобы не пасть жертвой проклятия. Но принц как будто этого не понимал.

А вечерами ко мне заглядывал Румпельштильцхен, и мы проводили время за совместными ужинами и разговорами. Он больше не флиртовал и вообще не совершал никаких романтических поползновений. Наверняка он просто сменил тактику и теперь медленно затаскивал меня в свой омут, потому что, просыпаясь утром, я уже с нетерпением ждала вечера.

Мне нравилось разговаривать с Румпелем, нравились его мысли, его непохожесть на других, нравилось могущество. Я догадывалась, что просто привыкаю, позволяю этому несносному колдуну забраться в мысли. Он вызывал зависимость.

В очередной я поймала себя на мысли, что сама начинаю открыто флиртовать, и это смутило. С наигранным пренебрежением я спросила:

— И когда будет третье поручение?

— Почему ты его так ждешь? — улыбнулся он.

— Потому что после него ты наконец перестанешь докучать мне.

— Брось, тебе нравятся наши вечера.

— Не так сильно, как тебе.

— И я тоже тебе нравлюсь.

— Возможно, но это ничего еще не значит.