Императорский отбор, Или его строптивое счастье - 2 (СИ) - Самсонова Наталья

– Таким образом, никто не знал, что ты не присоединишься к родителям, – тихо-тихо проговорила Хестер.

– Мы не знаем, был ли тот Прорыв рукотворным, – мягко поправил ее Эрлих, – но… Это вполне возможно. Интересен и тот факт, что выбивают старые семьи. Левентрей, Аргеланд, Арриди – на их землях был первый прорыв, Витрейс пострадали частично.

– Арриди? – эхом откликнулась Хестер.

А Эрлих произнес совсем другое:

– Я думал, вы младше, мой Император.

Хестер недоуменно посмотрела на некроса.

– Каждый год выпускается журнал, в котором чествуют Императора.

– И вас не смущает такая разница в возрасте? – с некоторым напряжением спросил Черный Целитель.

И только в этот момент леди Аргеланд поняла, что Лин-Торванс спрашивает про них с Дарреном, но думает о себе. О себе и о той таинственной «жизни».

– Драконы живут долго, старение и увядание приходят к нашей расе в тот же год, что и смерть, – мягко ответила Хестер. – Поэтому крылатые и не задумываются о разнице в возрасте. Иначе бы истинные пары рождались в один год, верно?

– Верно, – хмуро кивнул Лин-Торванс.

«Драконы живут около двух сотен лет, если не достигают уровня магистра». Хестер грустно посмотрела на Черного Целителя. «Вероятно, время уже забрало его истинную. И так же вероятно, заберет и ту «жизнь», которую он хочет себе».

– Чьей смерти вы желаете? – прямо спросила Хестер, после чего повернулась к Даррену. – Ценой нашего с тобой счастья стала жизнь и смерть двух разных существ.

– Я не знаю, – некрос развел руками. – Позвольте пригласить вас в мою единственную чайную комнату.

Он создал портал, и в этот раз Хестер не стала шагать в него первой. Она последовала за Дарреном и после, осматриваясь, тихо заметила:

– Чувствуется женская рука.

– Здесь все осталось так, как было при моей жене, – спокойно проговорил Лин-Торванс. – Я не смог ничего изменить, когда она ушла.

– Ее забрало время? – с сочувствием спросила Хестер.

– Мой дурной характер, – криво усмехнулся некрос. – Тогда, в те древние времена, истинность не слишком-то почиталась. Химмары, веннары и таннары спорили с богами во всем. Но моя семья считала иначе. Как и ее. Нас вынудили… Меня вынудили жениться на ней. Я был худшим мужем на свете, моя Императрица. И она ушла.

«Убила себя?!» – мысленно ахнула Хестер, пытаясь понять, куда можно уйти из замка в горах.

– Она была талантлива, так что, заговорив с десяток амулетов, моя жена успешно пересекла горы и скрылась где-то в Тристе. А я не мог покинуть замок. – Некрос покачал головой. – Впрочем, все это совершенно неважно.

«Чисто теоретически она может быть живой и поныне, – поняла Хестер. – Если стала магистрис. Наша леди Кадрия очень и очень почтенная женщина, быть может, настолько почтенная, что ровесница Эрлиха».

– И все-таки я бы хотел знать, чем расплачусь за свою жизнь, – сказал Даррен.

– Смею напомнить, что никто из нас не дал ни единой клятвы, – насмешливо бросил Эрлих. – Вы будете вольны отказаться. Но я действительно не знаю, кто именно мне задолжал.

Лин-Торванс подошел к высокому шкафу и, распахнув створки, взял в руки стеклянный шар.

– Около сотни лет назад мой замок ограбили. Целый отряд сильных боевых магов нашел свою смерть в моих подвалах, но один… Один ушел. Оставил мне лишь крохотную чешуйку души. Я даже волну боли не всегда могу ему послать. Или ей – я допускаю и такую мысль.

– Часто посылаете? – спросила Хестер.

– Теперь уже нет. Раньше я надеялся, что мерзавец обратится к целителям. Начнет искать следы проклятья, поползут слухи, и я его найду. Но, очевидно, он не так глуп.

– Что вполне понятно: выжил же и ушел с награбленным, – хмыкнула Хестер. – Но что взяли?

Эрлих как-то странно хмыкнул, убрал шар обратно, после чего тихо и честно сказал:

– Тут вопрос стоит иначе: какую из моих книг скопировал. Потому что все вещи на месте.

– Замок большой, – негромко проговорила Хестер, – быть может…

Она не договорила, позволяя некросу самому догадаться, но тот только покачал головой.

– Полагаю, здесь та же система защиты, что и у Старшего Дворца. – Даррен посмотрел на Эрлиха, и тот согласно кивнул.

– Мне не стало понятней, – нахмурилась Хестер.

– Сигнальные и охранные линии пронизывают всё, в том числе и вещи. И потому, если что-то вынести, это будет видно по рисунку магии, – объяснил Император.

– Я доработал охранку так, что вещь, вынесенная за пределы моего замка, тут же рассыпается прахом. Мне, прямо скажем, порой скучно жить, и я создаю… Всякое. Не хотелось бы, чтобы оно оказалось в чужих руках.

Хестер сощурилась и подозрительно спросила:

– А лабораторные журналы вы надежно защищаете?

– Теперь – да, – некрос развел руками, – в любом случае, пусть и через сто лет, но я хочу справедливо покарать виновного.

Больше всего Хестер хотела спросить: зачем в этой связке «некрос» – «обидчик» прослойка в виде императорского дозволения на месть?! Неужели настолько сильный маг не может сделать все тихо и незаметно?

– Не могу, – Эрлих криво усмехнулся, – я застал времена гонений на магов душ. Я не могу убить химмара, веннара или таннара, даже если он будет убивать меня. Но если мне прикажет Император…

– Кто-нибудь об этом знает?! – севшим голосом спросила Хестер.

Некрос пожал плечами:

– Вы должны понимать, что я не кричал об этом на перекрестках. Но… Это довольно очевидно, учитывая мой возраст и род. И по сей день существуют семьи, которые точно знают, кому написать, если им срочно нужен маг душ.

В тот момент Хестер оставалось лишь согласно кивнуть. Ее отец знал, кому писать и что писать. И кто знает, быть может, те подозрительные заказы не имеют к Эрлиху никакого отношения.

– Лин-Торвансы были вырезаны под корень, а я, последний из рода, заклят на бесплодие. Ни одна женщина не сможет понести от меня. Колдуны прошлого умели выжигать заразу и ставить обреченных себе на службу.

– Но ты прибавил себе клятв, – хмуро проговорил Даррен.

– Я вижу, что не пожалею, – хищно усмехнулся некрос.

И сквозь личину доброго подданного проступили черты зверя, загнанного в угол.

Хестер же этот момент совершенно упустила, она все это время пыталась понять: как сочетается запрет на убийство и целый отряд магов, оставивших свои жизни в замке Черного Целителя?

– Но вы убивали, – она коснулась рукава Эрлиха, – как минимум сто лет назад, когда ваш замок был ограблен. Вы… вы имели какое-то отсроченное разрешение? Грамоту? Список?

Эрлих покачал головой:

– Нет-нет, это немного не так работает. Я не могу принять решение и воплотить его в жизнь. Но это не значит, что я не могу создать хитрую охранную систему или, скажем, доработать старую систему. Или внедрить новый элемент, который в сочетании со старым даст трудно прогнозируемый результат. Это ведь мое родовое гнездо. На ошметках старой охранки я выстроил новую, и она порой ведет себя совсем не так, как положено.

– Звучит как очень трудная задача, – нахмурилась Хестер. – Но как вы выжили? Если вы не можете себя защитить…

Он усмехнулся:

– У меня есть несколько зачарованных вещиц, и в критических ситуациях я ронял их так, чтобы оппонент поймал. Я научился жить и выживать с этим запретом.

– Но того, кто забрался в ваш дом, вы ненавидите до такой степени, что не сможете сами себя обмануть. Не сможете притвориться, что его смерть случайна, – прошептала Хестер.

– Истинно так, – кивнул некрос.

«Значит, дело не в том, что кто-то что-то скопировал», – промелькнуло в голове леди Аргеланд. И она, подумав, все же произнесла это вслух:

– Тогда что они сделали?

– Что?

– Просто ограбление, когда даже не ясно, украдено ли что-то…

Хестер покачала головой, а Даррен, согласно кивнув, подхватил слова любимой:

– Ты не похож на того, кто будет столь долго копить обиды. Хранить душу того, кто едва унес ноги из твоего замка…

Некрос усмехнулся, повел плечом и подошел к окну. Взмахом руки он развеял портьеры и указал на склон горы, покрытый снегом.