Дьявол в голове - Ирина Игоревна Голунцова

оцепенения, с которым вырывалась из сна, но все еще боялась открыть глаза и пошевелиться. Грудь раздирало бешено колотящееся сердце, мышцы будто наполнялись жидким металлом.

В комнате пахло сладкой липой, за окном уже сияло солнце и доносились звуки города: голоса, лязг металла, стук подков о брусчатку. А из теплой постели не хотелось вылезать, под периной мир казался чуточку безопаснее и спокойнее.

— Ты, наконец, проснулась. Ну и вид у тебя…

Алетте хотелось прикинуться спящей, но Магнолия всегда знала, когда она притворялась, поэтому неохотно разлепила глаза и присела. Вид у нее действительно оставлял желать лучшего, даже не глядя в зеркало новоиспеченная княгиня подозревала о залегших синяках под глазами, мелких морщинках и птичьем гнезде из черной соломы вместо волос.

— А ты все прекраснее с каждым днем, — устало, но искренне отметила девушка, посмотрев на вышивающую в кресле сестру. — Скоро станешь мамой, тебе сколько, месяца четыре осталось?

— Не переводи тему, — настояла Магнолия, отложив рукоделие. — Я разделяю твое горе, и… хоть немного, но понимаю, как тебе сейчас тяжело.

— Чушь, мне не тяжело.

— Я гощу у тебя всего три дня, но ты меня не обманешь. В Сорбеце ты вставала ранним утром, тренировалась в езде и стрельбе из лука, посещала город. Ты вела активную жизнь, а сейчас уже почти полдень, а ты только глаза открыла. И не первый день.

— Не так-то просто приспособиться к городской жизни и новой должности, — несколько раздраженно отозвалась девушка. — Приходится сидеть допоздна.

— Алетта… ты уверена? Ты же понимаешь, что можешь со мной поделиться?

— Да, сестренка, знаю. С тобой могу, но…

— Тогда… — Она замялась, неловко накрыла руками живот и потупила взгляд. Она прекрасно понимала, что пусть дом в центре Гелибола и принадлежал Валхольм, здесь все комнаты имели уши. — Ты меня прости, но я не могла не заметить, пока ты спала… твои… с тобой точно все в порядке?

От досады Алетта закусила губу и едва совладала с желанием спрятаться под одеяло, чтобы и вовсе не сгореть от стыда и раздражения. Уж думала она, что проклятые синяки за три недели пройдут, но вместо фиолетовых пятен по коже расплывалась желтизна.

— С этим я справлюсь, это меньшая из моих проблем, — шумно выдохнула Алетта, растирая слипшиеся глаза.

— Ну а с чем ты не справишься? — Осторожно перевела тему Магнолия.

— В большей степени с экономикой, которой, похоже, Авредий уделял мало внимания. Либо закрывал на многое глаза.

— А в Сорбеце было по-другому? Мы все же состоим в княжестве…

— Да, но Сорбец, как удачно все подмечают, богом забытое место на востоке страны, путь куда затруднен холмами и дикими слухами. Мы жили, грубо говоря, в изоляции, а твой муж почему-то не делился с нами общей картиной. То есть со мной. Скорее всего, наш отец знал, что творится в стране.

— Война истощает деревни и города, даже здесь, в Гелиболе, все довольно ощутимо — налоги растут, малый бизнес уже не выгоден.

— Учитывая, что несколько больших полей в Сорбеце пришли в негодность после… заморозков и… проблемы с продовольствием сейчас являются для меня камнем преткновения. Плюс ко всему через неделю нужно отправить в Оксенфурт четыре сотни бойцов, и местные графы всячески пытаются меня заверить, что мужчин у них и так нет в имениях. Да, и это не говоря про все остальное…

Алетта страдальчески замычала.

— Жаль, что я ничем не могу помочь.

Досада сестры уколола девушку, и в то же время вызвала снисходительную улыбку. Приятно знать, что хоть кто-то тебе сочувствует и желает оказать поддержку.

— Тебе сейчас стоит думать о маленьком чертике, который в ближайшее время ворвется в твою жизнь.

— Ох, порой мне кажется, что он там сидит не один, — покачала головой Магнолия и погладила живот. — Будто ношу мешок с камнями… живыми камнями.

— Не представляю, как вообще с этим справиться, — невольно подметила Алетта. — Вынашивать кого-то у себя под сердцем, подарить кому-то жизнь и быть ответственным за ребенка… Нынешние проблемы кажутся мне куда менее хлопотными, чем воспитание дитя.

— Ты будешь отличной матерью.

— Не уверена, что вообще хочу ей быть. Только не с моими нынешними проблемами.

— Ты осознаешь ответственность, и этого достаточно. Для начала.

Спорить с беременной женщиной Алетта посчитала делом провальным, поэтому просто улыбнулась. Путы ночного кошмара постепенно ослабевали, даря свободу, которой девушка наслаждалась. После завтрака — или уже обеда? — ей предстояло вновь разгребать кашу, которую она заварила несколько месяцев назад и все никак не могла расхлебать. Когда казалось, что она справилась с одной проблемой, появлялись еще две, и с каждой подобной неожиданностью ей будто невидимое лезвие все ближе прижимали к горлу.

Как и сейчас, когда в дверь спальни постучали.

— Войдите.

В присутствии прислуги Алетта предпочитала молчать, хотя прекрасно понимала, что все ее разговоры и так известны обитателям дома. Она позволила гувернантке поднести на расписном подносе аккуратно сложенное письмо, и без ближайшего рассмотрения по клейму на сургучовой печати девушка узнала отправителя.

Дверь закрылась за прислугой, а она продолжала вертеть конверт, попутно стискивая его пальцами — как бы не разорвать от приступа отчаяния. Шумно выдохнув, Алетта сорвала печать и принялась вчитываться в строки, от которых ей становилось худо с каждой секундой.

— Да он издевается… — Прошептала девушка, не в силах сдержать негодование.

— Что такое? — Кратко уточнила Магнолия.

Проклятая дрожь пробежала по телу, пришлось опустить руки, чтобы не выдать себя, но вряд ли от сестры что-то укрылось. Княгиня отвернулась к окну и влажными глазами смотрела на переливающийся свет, а затем спокойно и невозмутимо сообщила:

— Его Величество вызывает меня в Оксенфурт.

— Опять? Боги… и ты поедешь?

Алетта столь выразительно посмотрела на собеседницу, отчего та поспешно добавила:

— Да, разумеется, как же иначе. Но… в прошлый раз тебе эта дорога едва жизни не стоила.

— Причем несколько раз, но кому какое дело. Сказали ехать, значит, поеду.

— Алетта, это не безопасно!

— Не волнуйся за меня, в этот раз возьму больше охраны.

— Охрана не уберегла тебя в тот раз от стрелы…

— Уберегли кривые руки стрелка, — смяв письмо, подметила девушка, однако попыталась смягчить голос и улыбнуться: — Со мной все будет хорошо. Если тебя не затруднит, сообщи прислуге, что я скоро выйду к завтраку, а заодно и начну готовиться к отбытию.

— Хорошо… надеюсь, все будет хорошо.

— Не переживай. Единственное, за что стоит беспокоиться, что я вдруг пропущу рождение своего племянника или племянницы.

— Постараюсь сказать этим негодникам, чтобы подождали, но сама знаешь… Они тут командуют.

Сестры посмеялись, и Алетта едва не улыбалась сквозь