Мелисса Марр - Любимый грешник

Эйслинн медленно поставила ступку и встала между Сетом и фейри.

— Сет занят.

Сет положил руки ей на бедра, но не потянул к себе. Сверля взглядом фейри, Эйслинн прислонилась к нему спиной. Да как она посмела прийти сюда?! Кто послал ее?

Мысль о том, что Сет уязвим для них, разозлила ее до предела.

— Так-так-так, — протянул Митчелл. — Веселье начинается.

С энтузиазмом кивая, Джимми уселся на стул, держа в одной руке вилку, а в другой — кастрюлю с остывшими макаронами.

— Ставлю на Эш.

Фейри продолжала идти к кухне. Эйслинн выставила вперед руку.

— Думаю, ты должна уйти.

Фейри сморщила носик:

— Правда?

— Правда.

Эйслинн взяла фейри за запястье, не сильно, а просто сомкнула пальцы вокруг ее руки. Как и в школе, от прикосновения к фейри способность Эйслинн видеть их обострилась. Она мягко оттолкнула фейри. Та вздрогнула и оступилась. Приподняв бровь, она странно посмотрела на Эйслинн, но быстро пришла в себя.

— Значит, в другой раз, — пробормотала она.

— Нет, — сказал Сет, обнимая Эйслинн за талию. — Я именно там, где и хочу быть.

Джимми и Митчелл обменялись идиотскими ухмылками.

— Чувак, ты должен поделиться своим секретом.

Митчелл встал и взял свое пиво. Он бросил короткий взгляд на свою спутницу, и она тут же оказалась рядом с ним. Митчелл тем временем продолжал:

— Я не хочу сказать, что у тебя когда-нибудь были проблемы с тел… — Он прокашлялся, когда девушка стукнула его по плечу. — Да я только говорю, что бы он там ни делал, — он кивком головы указал на ту часть поезда, где располагалась спальня Сета, — это однозначно нечто. Эш даже разговаривает редко, а он довел ее до того, что она готова за него драться.

Фейри не сдвинулась с места. Она медленно провела пальцами вниз по груди:

— Ты можешь получить намного больше, чем здесь.

Эйслинн шагнула вперед, с силой вцепилась в запястье фейри и пошла к двери, волоча ее за собой. Для такой сильной фейри ее на удивление легко тащить. Может, она стала слабее из-за металла…

— Вали отсюда, — сказала Эйслинн, открыв дверь и подталкивая фейри вперед. — И чтоб ноги твоей тут больше не было.

Все фейри снаружи с интересом наблюдали за этой сценой. Некоторые из низ задорно захихикали. Девушка-фейри в костюме тоже была там. Она отвела взгляд от своего нового зверинца из оригами — животные шли по кругу, как живые.

— Говорила же я тебе, Сериз, — сказала она и снова принялась складывать и сворачивать листья. — Это не сработает, если они уже влюблены.

Эйслинн отпустила фейри.

— Держись от него подальше.

— Только на эту ночь, — фейри бросила взгляд внутрь поезда, распахнула и снова сложила крылья, медленно, словно бабочка на цветке. — Но честное слово, уверена, он заслуживает большего.

Черт бы побрал этих фейри! Эйслинн открыла рот, что бы сказать что-то еще…

— Меня это не интересует, — сказал Сет у нее за спиной.

— Сучка, — прошипела Эйслинн одна из девушек, выходя из поезда. Она шагала с таким видом, словно имела все причины чувствовать себя оскорбленной. — Ты не должна была так хватать ее. Она же просто флиртовала!

— Парни не любят настырных девчонок, — поддержала ее вторая. — Им нравятся леди.

Джимми остановился в дверях и с невозмутимым видом изрек:

— Да уж. Я бы не сказал, что это слишком заводит. — А затем вдруг добавил: — Если устанешь от Сета…

— Заткнись, — перебил Митчелл и толкнул его.

Несколько фейри, невидимые для всех, кроме Эйслинн и других фейри на улице, унеслись прочь.

Эйслинн закрыла дверь и навалилась на нее спиной. Сет уже вернулся к противно пахнущему вареву и помешивал его.

— Поскольку ты никогда не казалась мне ревнивой, думаю, это была фейри.

— Крылья и все такое. — Она подошла к нему, наклонила его голову к себе и поцеловала. — Хотя, видимо, я ревнивее, чем думала.

Сет усмехнулся:

— Мне это на руку.

Отложив ложку, он обошел вокруг стойки.

— Я думал, они не любят металл.

— Не любят. Поэтому она и хотела вытащить тебя из дома. Она сильна достаточно, чтобы войти сюда, но недостаточно, чтобы долго тут оставаться. Она даже не могла нормально носить «иллюзию». — Эйслинн добавила еще щепотку трав в ступку. — Окажи мне услугу.

— Все, что угодно.

— Оставайся сегодня дома.

Она выбрала несколько толстых стеблей и взглянула на дверь, которая неожиданно стала таким тонким барьером между ними и растущим количеством фейри.

— Я мог бы попросить тебя о том же, — сказал он с мягким упреком.

Сет крепко обнял Эйслинн. Она закрыла глаза и прижалась щекой к его груди.

— Если в ближайшее время я не найду какой-нибудь выход, бабушка заберет меня из школы. Я не могу заставить ее остаться здесь и не хочу лгать ей и говорить, что они ушли.

— Я могу пойти с тобой…

— Он не станет говорить со мной, если я притащу тебя туда. Мне нужно, чтобы он думал, что я ему верю. — Она потянулась к нему, чтобы поцеловать, и добавила: — Если это не сработает, попробуем что-нибудь другое.

Он был взволнован, даже напуган. Ей не хотелось этого видеть, не хотелось, чтобы он так себя чувствовал. Наконец, он кивнул:

— Постарайся быть осторожной, хорошо?

— Изо всех сил…

Потому что если у нее не получится, у нее отнимут все — школу, друзей, Сета.

Кинан может оговориться. Фейри поблизости могут сказать что-нибудь такое, что поможет ей понять, как избавиться от него. Они просто должны это сделать!

Глава 17

Если они заберут вас, и вы попробуете

их пищу… вы не сможете вернуться. Вы

навсегда изменитесь и останетесь с ними.

«Верования в кельтских странах» (1911)

У.Й. Эванс-Вентц

Спустя полчаса Эйслинн шла по Шестой улице, с каждым шагом все больше и больше нервничая. Мысли о фейри, которая пришла в дом Сета, прекрасно этому способствовали. А что, если бы меня там не было? Они бы причинили ему вред? Она не хотела оставлять Сета одного, встречаться с Кинаном и вообще иметь дело со всей этой неразберихой, но ей нужны были ответы. А Кинан мог их дать.

Он стоял у самого входа на ярмарку и выглядел совершенно нормальным. Трудно было поверить в то, что он был одним из них и не просто придворным фейри, а королем. Он потянулся к ней, словно собирался обнять.

— Эйслинн, — поприветствовал он.

Она отступила назад, чтобы избежать его прикосновений.

— Я так рад, что ты пришла.