Дом Монтеану. Том 2 (СИ) - Мур Лина

— Не тебе меня отчитывать, Соломон. Я показал своему клану, что не приемлю предательства. И они должны уважать мои законы, как и понимать все последствия. Предавший раз, предаст и во второй, а я это обрываю на корню. Так понятнее для твоего скудного умишки?

От обидных слов Томаса Соломон дёргается вперёд, намереваясь напасть на него, но его за руку хватает Радимил.

— Ты поступил подло, Томас. Соломон прав, мы не подписывались на подобное зверство, — холодно говорит Радимил.

Я изумляюсь их лицемерию. Если вспомнить, что Радимил предал моего отца, меня и весь наш клан, организовал нападение и позволил своим друзьям погибнуть, то сейчас его слова просто смешны, как и слова Соломона. Но я прекрасно знаю, для чего они это делают. Томас поступил неправильно. Он погорячился, не отрицаю, хотя от предателей я бы тоже избавилась. Но Томасу следовало сделать это не так показательно, потому что Радимил и Соломон теперь имеют прекрасный козырь в своих руках, и сейчас они его разыграют.

— Я убил исключительно предателей, которые легко позволили нам войти сюда и с удовольствием убивали свой же вид. Если для вас подло уничтожать подобных мразей, то это ваша проблема. Как вы можете заметить, я оставил в живых дезертиров, потому что есть различие между тем, чтобы спасти свою жизнь и испытывать стыд за желание жить и тем, чтобы радоваться смертям и жестоко убивать членов своего же клана. Разве вы так не считаете? — спрашивает их Томас, но никто ему не отвечает.

Напряжение нарастает. Так, это уже не смешно. Пора бы прекратить вечеринку и просто убить всех. Я бы так и сделала, ну или… что-нибудь ещё. Потому что теперь вампиры усомнились в разумности своего короля, а также страх зачастую останавливает от совершения абсолютно неадекватных поступков как вампиров, так и людей.

— Это не важно, — фыркает Соломон. — Ты просто убил тех, кто нам помогал.

— Ты вырезал целые семьи, чтобы посмеяться над Монтеану и показать их людям. Чтобы обнаружить эти семьи и натравить на них людей, — парирует Томас.

Среди вампиров снова пролетает возмущённый вздох.

— Это был твой приказ. Я подчиняюсь тебе.

— Соломон, если я спрошу сейчас любого присутствующего здесь, то каждый скажет, что именно ты его завербовал, а не я. Я лишь дал им то, о чём они просили. Мне продолжить говорить остальное, или ты просто заткнёшься, пока сам не оказался там? — спрашивает Томас, и я сглатываю от ярости, исходящей от него.

— Прекратите, — рявкает Радимил. — Что вы здесь устроили? Это не школьный бал, на котором вы дерётесь за танец с девочкой. Это, чёрт возьми, жизни наших подданных. И я не считаю разумным выворачивать перед всеми своё грязное бельё.

— Да плевал я на это, — кривится Соломон. — Он недостоин быть королём. Даже сама Флорина ненавидит его и не хочет отдавать ему власть добровольно.

Эй, не впутывай меня. Я лишь смотрю шоу!

— Да-да, слышали? Томас хотел скрыть от вас, что королева пожелала сама выбрать себе мужа из присутствующих здесь мужчин. Любой может стать королём, а так как мы собираемся писать новую историю, то нам плевать на завещание Русо. Его больше нет. Монтеану не так сильны, как раньше. И любой, абсолютно любой, даже оборотень, может стать королём и мужем Флорины. Есть желающие?

Мужчины начинают гоготать, тыча на себя пальцами. Все орут, а я поворачиваюсь к Томасу, который злобно смотрит на меня, задав немой вопрос вроде: «Довольна? Ты сама заварила эту кашу!».

Я всего лишь хотела узнать их тайны, а не казнить половину вампиров и не устраивать кладбище на заднем дворе замка. Это не я виновата.

— Закрыли все рты! — повышает голос Томас и обращается. Он шипит на них, и сразу же все замолкают. — Я здесь принимаю решения! И это моя прерогатива казнить тех, кто предаёт свой клан! Они предатели и поплатись за это! Хотите на их место? Пожалуйста! Становитесь в чёртову очередь, если собираетесь предать меня! Это уже угроза и последствие нарушения моих правил!

— Ты не король! — орёт в ответ Соломон. — Король бы никогда не допустил подобного! Король бы наградил смельчаков за то, что они противостояли Монтеану и их диктатуре!

Охренеть. Вот и приплыли.

— Здесь королева этого грёбаного клана, Соломон! — парирует Томас, тыча в меня пальцем.

Теперь все смотрят на меня, а я поджимаю губы.

— Что ж, это был мой приказ, — сухо бросаю я. — Это было моё условие, чтобы принять решение. Хотите ненавидеть кого-то? Можете выбрать меня. Мне плевать. Но эти ублюдки предали меня. А я такого не прощаю. У Томаса не было выбора. Он или убивает их, доказывая мне, что подходит на место короля, или же я выбираю другого. Но, как видите, он доказал. И я…

— Сука!

— Тварь!

— Гори в аду, Монтеану!

Меня перебивают крики, отчего лишь я раздражаюсь. Так, ладно, я тоже совершила ошибку. Может быть, мне не стоило защищать Томаса. Но я не могу позволить, чтобы начался чёртов бунт. Это просто смешно.

Рыча, выпускаю клыки и пролетаю мимо нескольких вампиров. Хватаю одного из них за шкирку и швыряю в сторону отрубленных голов, отчего они разлетаются в разные стороны, как кегли.

— Не забывайтесь, с кем вы, мать вашу, разговариваете и кому кричите! — злобно цежу я, клацая зубами. — Не забывайте, что я чёртова королева, и у меня полно силы, чтобы раздавить каждого из вас за непослушание! Я не собираюсь терпеть ваши грязные языки и отрублю их к чёрту, если хотя бы кто-то ещё пикнет! Есть желающие?

Тишина. Я выпрямляюсь и прочищаю горло.

— Вот и отлично. Новый мир и новые правила. Пусть даже я и дала своё согласие соединить два клана, но не потерплю подобного, вы меня услышали? Я буду убивать, ненавидьте меня за это, потому что у меня прекрасная память. Я помню каждое лицо, которое смеялось, когда мои вампиры умирали для вашего удовольствия. Я помню каждую улыбку. И я, чёрт возьми, до вас доберусь. Бойтесь, твари, потому что теперь вы в грёбаном аду. Я не успокоюсь, пока вы не принесёте извинения и не станете послушными. Думаете, что я милая? Ни черта. Я тринадцатый ребёнок. Я самый безумный ребёнок своих родителей. Я чёртова психопатка и обожаю убивать. Вы ещё не видели самой страшной моей стороны и молитесь, чтобы не увидеть её. Вы…

— Томас! — откуда-то издалека меня перебивает крик Сава. Я замолкаю и бросаю взгляд на Томаса. Он хмурится и выходит вперёд, когда Сав добирается до него. Он весь бледный, и его взгляд бегает то по мне, то по Томасу.

— Стан сбежал. Его нет в темнице. Я, как обычно, пошёл его проверить, ты сам приказал мне, чтобы защитить клан от его безумия. Но он сбежал. Он убил троих наших вампиров, точнее, своих бывших коллег. Наверное, в отместку за их предательство, — выпаливает Сав. — Он сбежал. Его нигде нет.

Страх всё стискивает внутри меня. Он не мог сбежать. Стан не такой. Он бы никогда не оставил меня.

— Так, немедленно все вернулись в дом и займитесь своими делами. Завтра у нас великий день. День свадьбы и коронации, поэтому у вас есть чем развлечься. Живо все разошлись, — рявкает Томас.

— Это она ему помогла. Стан был слишком слаб, чтобы убежать, — шипит Наима, указывая на меня пальцем.

— Ну ты труп, — рыча, я выпускаю клыки и прыгаю на Наиму. Ненавижу эту суку. И я собираюсь её убить. Лучшая тактика — нападение. И сейчас она подтвердила, что могла участвовать в побеге Стана или же убить его, или что-то ещё. Ох, мой друг, не суди меня, я просто её ненавижу и нашла для тебя оправдания моей жестокости. Прости, я уже устала быть понимающей. Пришло время убивать.

Глава 18

Я не всегда была смиренным вампиром. Точнее, я никогда не была смиренным и спокойным вампиром. Я тот вампир, который не может сидеть на месте, держать язык за зубами и прощать обидчиков. Нет, я мщу. Я злопамятна и слишком язвительна. А также я не против хорошей драки.

Мои когти впиваются в глазницы Наимы, и она визжит от боли. Меня пытаются оттащить от неё, но я ухмыляюсь и позволяю мужчинам оторвать меня от вампирши. Наима орёт во всё горло, когда я отлетаю назад, сделав кувырок в воздухе, и прыгаю на землю, довольно держа в руках глазные яблоки. Кровь хлещет из пустых глазниц Наимы, она орёт настолько громко, что даже немного закладывает уши. Радимил в шоке пытается как-то исправить ситуацию, а Соломон просто наблюдает, как и Томас с Савом. Надо же, они, кажется, не сильно расстроились.