Мои Снежные монстры (СИ) - Трой Лика

Сильно, мощно, горячо.

Вызывая едва слышный стон.

Дыхание Снежных синхронно учащается.

Облизываю губы.

Я чувствую… Как в попу упирается твердеющий член. И спереди еще один… Сглатываю…

- Эй, у вас ни одно, так другое!

Пытаюсь выскользнуть из захвата, но две пары рук держат крепко, скользят по телу, забираются под сорочку. Мне становится жарко, ткань прилипает к телу. Я хотела их разнять, успокоить, переключить и да, удалось.

Переключились на меня.

Яр дергает к себе, а Тони не отпускает.

- Вас вообще не смущает, что я зубы не чистила и вообще только очнулась?

- Не смущает, - тембр Яра уже нормальный.

- Вообще, - добавляет Тони.

Просто сажусь на пол между ними и скрещиваю руки на груди.

- Я хочу в туалет, - привожу последний аргумент.

Глава 24

Я сижу на просторной светлой кухне, на барном стуле. Окунаю теплый круассан в липовый мёд. Наблюдаю, как ароматные капли меда стекают в вазочку, золотом отблескивая в свете лофтовых ламп. Слизываю сладкие капли и откусываю свежайший хрустящий кусочек. Запиваю миндальным латте. Теперь более-менее чувствую себя человеком.

За стенкой слышатся равномерные удары. Это Слепой и Семен тренируются.

За прошедшие три часа я успела принять душ, осмотреть новый дом, поговорить с Тони и Златой. Они ввели меня в курс того, что я пропустила. Больше всего обрадовало, что с дядей все в порядке, а огорчило то, что про Агату ничего не слышно. Вопрос, что стало с Даном, Тони проигнорировал. Почему у Яра испортился и без того не самый приятный характер, Тони тоже не сказал.

Сам же Яр ушел на второй этаж, велев зайти к нему, когда я буду готова. Я не успела спросить, к чему именно. Но мне в любом случае надо с ним обсудить вопрос моего обещания Агате.

Этот просторный особняк мне нравится гораздо больше, чем лесная хижина. Три этажа, на каждом отдельная ванная комната. В подвале лаборатория. Все современное.

Подходит Тони, подсаживается рядом.

- Я скоро поеду в город. Хочешь со мной? В магазины заглянешь, выберешь себе что-нибудь.

Я реально соскучилась по магазинам. И вещей у меня вообще нет нормальных.

– А разве уже не опасно?

- Это местный город, он закрытого типа, считается оборонным. Пропуск туда только у Яра, как у исследователя, и членов его семьи. Тебя смогу провести. Хочешь, милашка?

- Я хочу, да. Только сначала мне надо сходить к Яру.

- Зачем?

В голосе младшего прорезается ревность или мне кажется?

- Поговорить.

- Интимные разговорчики? Я тоже хочу тебя…выслушать.

Тони ухмыляется в своем стиле, пододвигается ближе, заговорщески склоняется к моему уху и шепчет:

- А пойдем-ка, втроем поговорим. Твоя попка готова к приключениям?

Подавляю желание закатить глаза или разразиться воспитательной речью, о том, как нужно разговаривать с девушками.

А смысл?

Сколько там ему лет? Его уже не изменишь, колкие пошлости – часть его образа, так же, как и обворожительная улыбка, как руки, покрытые татуировками, и чуточку сгорбленная спина, обманчиво ленивые движения хищника.

Вот такой он – Антон Снежный. Можно его принять, можно злиться или краснеть, но он не изменится.

Я выбираю игнорирование. Морщу нос, отодвигаюсь со стулом и поднимаюсь.

Он тоже встает.

- Я так понимаю, молчание - знак согласия? – вкрадчиво, чуть наклонив голову, спрашивает Тони.

- Нет.

Мимолетом бросаю на него взгляд.

Он смотрит на меня пожирающе, руки чуть в сторону разводит и шагает ко мне, молниеносно, оказывается близко-близко.

Его глаза до коньячных оттенков темнеют, хищный блеск излучают, огонек дьявола. Но за этим огоньком черные угли зрачков прячут тлеющую боль. А ухмылка натянутая, это привычка зверя – клыки демонстрировать.

Я распахиваю глаза, утыкаюсь лопатками в барную стойку.

До меня доходит.

Он не хочет отпускать меня к Яру. Антон по мне скучал, ждал, когда я очнусь, одевался празднично каждый день и букет ежедневно покупал, чтобы свежий был. Он ко мне трепетней относится в целом. А я к Яру готова бежать в первую очередь, так он это видит.

Но Тони не может сказать прямо, не по-мужски же это - переживания на поверхность выкладывать. И вот за колкостями и ехидством прячет истинные чувства.

Наверное.

Сама тянусь к нему, приподнимаюсь на цыпочки, руками за шею обхватываю.

- Хочешь, я останусь только с тобой сегодня? А Яр пусть занимается исследованиями, или что там ему важней.

Он порывисто подается навстречу, будто только этого и ждал. Подхватывает за попу, приподнимает, я ойкаю, сильней в мускулистую спину вцепляюсь. Его губы уже жадно ловят мои, язык в рот толкается. Мы сплетаемся в поцелуе. Я задыхаюсь, запускаю пальцы в русые волосы, кошусь в сторону выхода. Эта кухня открытого типа, вместо двери – арка, мы как на ладони тут.

Я сама контроль потерять готова, какой он горячий и страстный, по телу идет приятная судорога, выгибаюсь в сильных жилистых руках. Подхватывает под коленями и подмышками, кружит по кухне, будто теперь я ему подарок подарила. Как невесту кружит.

Антон сажает меня на барную стойку, а сам придвигается вплотную, встает между моих раздвинутых ног.

Целует шею, лижет, по-хозяйски сжимает грудь, мнет, а я раздумываю над словом «невеста», замираю, не отвечаю на ласки.

- Какая ты вкусная. Моя.

- М-м-м…

Тони прикусывает мочку уха, шепчет требовательно:

- Скажи, что моя.

- Антон…

- Скажи.

И как молнией бьет, я вспоминаю. Что не так со словом «невеста». Упираюсь ладонями в мощную грудь, чуть отталкиваю, смотрю пристально:

- А как же твоя жена, Антон?

- Ты ревнуешь, милашка? – он снова льнет ко мне, но я удерживаю.

- А ты избегаешь ответа? Потому что врать не можешь?

Он не отводит взгляда, внезапно становится почти серьезным:

- А нечего отвечать. Да, есть жена. Но истинная важней.

Я думаю. Смотрю поверх его головы, в проход арки. Там видно гостиную, столик посреди комнаты и на нем цветы в вазе, подарок от Тони.

Тони садится, кончиками пальцев скользит по моей коже от колена вверх по бедру. Туда, где заканчиваются короткие шорты. Я придерживаю его руку. Импульсы влечения к Тони покидают тело стремительно. Теперь мне не хочется, чтоб он меня трогал. Ерзаю по столешнице, отодвигаясь от него подальше. И терзает меня отнюдь не ревность. Вообще непонятное и незнакомое ранее чувство женской солидарности, что ли. Дядя всегда говорил, что я слишком эмпатичная – даже ножку от табуретки, об которую ушибла палец, готова жалеть.

- Не хотела бы я быть на месте твоей жены. Представляю себе. Всю жизнь, можно сказать, провести вместе, а потом бац – появилась новая, молодая, истинная, - усмехаюсь. - И теперь он только с ней может. Это предательство, нет? Ты способен на предательства получается?

Тони покачивается на стуле, в лице не капли раскаяния или сомнений:

- Ой-ой, какие громкие слова, Ника. И странные выводы. Ты путаешь устои оборотней и людей, маленькая моя. Она поймет. Такое бывает, что истинные находятся. Далеко не сразу. Каждый оборотень, связанный семейными узами, знает это, помнит. Если бы она нашла своего истинного, я был бы только искренне рад за нее.

- Серьезно? Вы не воспринимаете истинных, как разлучников?

- Нет, конечно.

Он улыбается, спокойно и искренне. Возможно, и правда, все не так, как рисовалось в представлениях.

- Разве ты не скучаешь по ней?

- Видишь ли, Дина, она… Как боевая подруга. Спутница, компаньон. Да, мы выросли вместе, вместе охотились. Скучаю, немного. Как человек. А по тебе скучаю всей звериной и человечьей сутью. Когда Яр закончит устройство портала, и мы перейдем, то ты сможешь увидеть сама. Думаю, вы с ней подружитесь, она чем-то на Агату похожа. Характером.

Покачиваю босой ногой. Продолжаю допрос:

- А дети у вас есть? Или как правильно говорить – щенки, волчата?