Древо мира. Игра с прошлым - Евгения Решетова

распорядилась так, а не иначе, я же попыталась ее переиграть, позабыв, что игры – это не мое. Я виню себя каждый день. Моя ошибка, что я не слушала того, кто говорил мне правду, пусть и врал при этом. Сейчас тебе не понять, но и я не могу сказать большего.

– Мама, – Лия всхлипнула.

Вот она – ее мать. Лия попыталась подойти к ней, но мир снов не давал этого сделать. Шаг вперед словно уносил на два назад. Солнечные лучи из окна ломали стены и смеялись над девушкой, призывая что-то сделать. Но все, что оставалось, это бессильно смотреть, как медленно тает фигура из золотисто-белого света. Даже воздух и тот проходит сквозь нее, развеивая как песочную картину.

Призрак прошлого. Призрак, к которому невозможно прикоснуться, нельзя обнять, нельзя почувствовать. То, что утеряно, и что не вернуть.

– Я рада, что Грегориус смог тебя научить приходить сюда, – Тинара провела рукой по оконной раме, и на ее ладони осталась солнечная пыль, которую она отправила в полет по комнате легким вздохом. – Ему трудно давалось знание об этом месте, сколько я сил потратила, ты даже представить себе не можешь! Сейчас это так смешно вспоминать! Но оно себя окупило. Ты здесь.

– Я часто бывала здесь раньше, но никогда не видела тебя. Почему так?

Как же Лие хотелось назвать ее мамой, но останавливало что-то неясное, никак не хотевшее обретать ясные очертания.

– Ты не помнила меня. Твоя собственная память заперла все двери, что могли нарушить покой. И я не хотела, чтобы лишние переживания беспокоили тебя. Мне тоже было больно расставаться с тобой, но все, что я сделала, была для твоего блага. Для тебя и Гая.

– А сейчас…

– А сейчас ты все вспомнила, – нежная улыбка скользнула по становившимся все светлее губам.

– У меня в голове каша, я не могу разобраться, что правда, а что вымысел, – Лия не хотела жаловаться, но слова сами вырывались. – Гай верит мне, но я сама не могу себе поверить!

– Тебе будет трудно, я не пугаю, просто говорю как есть. Испытания, что грядут, заставят усомниться в себе. Но ты – хранительница силы, в твоей груди бьется сердце, храбрее которого не видел мир. Мне жаль, что все, о чем я могу рассказать так расплывчато и мутно, но это все, что они позволили мне.

– Кто?

Лия вскинула глаза, вглядываясь в начавшую таять фигуру матери.

– Они…

– Нет! Мама!

Комната начала сжиматься, выталкивая Лию прочь. Стены ломались, складываясь, словно они были бумажными, словно попали в руки гиганта, желавшего все разрушить. Свет исчезал и появлялся, выхватывая из подступающего мрака фигурку Тинары. Пейзаж за окном стал черной мглой. Все перемешалось – сны стали кошмарами, правда – ложью, и лишь улыбка королевы Прайма все еще освещала исчезающий мир.

Разговор, породивший больше вопросов, чем ответов, был окончен.

– Я люблю тебя, цветочек. Люблю больше жизни. Запомни это и передай брату, что вы – это то, ради чего я готова повторить все снова…

Это были последние слова, что услышала девушка, прежде, чем мир снов схлопнулся, выкидывая ее.

* * *

Она мерно покачивалась вверх-вниз, будто в лодке. И лежать было удобно. Вообще, Лие подумалось, что она не проснулась, и ей до сих пор снится сон. Вот только о чем именно, она понять не могла. Волны несли ее так нежно, что хотелось наслаждаться ими и дальше.

Прямо над ней раздалось ругательство, произнесенное тихим голосом, и движение нарушилось.

Девушка открыла глаза и поняла, что ее несет на руках Линвар.

– О, проснулась, – широко ухмыльнулся он и вновь споткнулся. – Темный тебя забери, принц, ты за светляком смотри! И тут принцесска проснуться изволила.

– Сейчас сделаю поярче! – голос Гая прозвучал словно издалека.

– Отпусти меня, – попросила Лия.

– Ага, щас, разбежалась! – фыркнул люмин.

Девушка скосила взгляд в сторону метнувшегося мимо нее светляка и вздрогнула. Они шли по самому краю расщелины, среди острых камней. Одно неверное движение – и жизнь закончится на дне глубокой пропасти. Если у той, конечно, есть дно.

– Я здесь, Эмми, не волнуйся! – голос Гая она слышала, но взгляд оставался прикованным к тому, что она видела при равном, но тусклом магическом свете. Другого здесь попросту не было.

Помимо воли, она теснее прижалась к мужчине, который нес ее, чем заслужила полный ехидства смешок. Ну, и пусть он считает ее трусихой! Зато так надежнее!

– Не боись, принцесска, – Лин говорил очень тихо, чтобы их не слышал Гай, но его голос все равно разносился далеко, отраженный от каменных сводов пещеры. – Я сегодня уже дважды здесь проходил, ничего опасного нет. Неужели храбрая королева испугалась небольшой ямки в земле?

– Я не королева, – запротестовала Лия, зажмуриваясь. Лучше уж так.

– Королева-королева, только будущая. Вот вернешься домой и сразу это почувствуешь. Знаешь, как за тебя все подданные переживали? Армию собрали, чтобы на твое спасение отправиться!

– Значит, я начала войну из-за своей глупости? – девушке было трудно говорить, вина подступила почти к самому горлу, встав комом и перекрывая дыхание.

Неужели одна ошибка может привести к таким страшным последствиям?

– Да при чем тут ты! Знаешь, принцесска, пока вы с принцем тут путешествовали, отряды волков этих совсем обнаглели! К Древу вообще небезопасно стало подходить, даже музыкантишки забеспокоились. Раньше-то их не трогали, они ж нейтралитет держали, а тут и у них целый городок вырезали. Ночью, пока все спали. Наши граничники перестали справляться и отступили. Та деревня, где наша Фили жила – уничтожена. Да почти все поселения вдоль Пограничной опустели. Где-то народ сам ушел, где-то перебили. Знаешь, тебе не за что себя винить, принцесска. Ты – еще один повод, причина, чтобы люди могли пойти защищать свой дом, а не трусливо прятаться, поджав хвост. Драуков боятся, хотя они по природе, просто шавки, лают, кусают, но силы боятся, уважают ее. Они и под Аарондом ходят, потому что он сильнее. Если бы у них был настоящий вожак, кто знает, как все было бы. Так что, нечего слюни распускать и слезки лить. Нельзя будущей королеве таким заниматься.

Лия натянуто улыбнулась, глубоко в душе ужасаясь тому, что упустила. Сколько ее не было? Полгода? Больше? Меньше? Она и так практически не знала мир, а теперь он изменился еще больше.

Голова снова начала болеть, словно и не спала она все это время. К тому же не отпускало ощущение, что во сне привиделось что-то одновременно очень хорошее и грустное, но девушка не могла вспомнить, что же именно. Опять шутки