Глубокое озеро Чар - Анна (Нюша) Порохня

- Тебя молния знаний даже в "педе" не ударила, а тут и подавно не дождешься, - я наблюдала, как она таращит глаза, потом их закатывает и щурит до узких щелочек.

- А тебя ударила? - она повернулась ко мне и задрала свои намалеванные бровки. - В какое место, можно узнать?

- Так! - рявкнула Лолита, и мы замерли, глядя на неё. - Сейчас идём в магазин! Будете обучаться!

Яшка показала мне язык и поплелась за старухой, которая быстро направилась к двери, размахивая длинными, неуклюжими руками.

Я очень устала, мне хотелось прилечь, но пришлось послушно идти за нашей соотечественницей, которая в скором времени вполне могла стать нашей родственницей.

Мы вышли из дома и, раскрыв зонты, пошли по красочного вида каменной дороге, окруженной цветущими кустами.

- Спать хочется... - громко зевнула Яшка. - Сил нет...

- Успеешь, - отрубила Лолита, не испытывая к нам ни малейшего сочувствия. - Вы сюда не отдыхать приехали, а моих внуков спасать!

Мы с подругой переглянулись, но Лолита заметила и елейным голосом добавила:

- В этой усадьбе даже женщин убивали, а потом в реку бросали.

- Кто? - Яшка резко остановилась.

- Дьяволопоклонники! - с довольным лицом ответила старуха, словно наслаждаясь нашим страхом. - Усадьба эта, ведь заброшенной долго была, но слава ее дурная таким вот личностям покоя не давала. А может, и сама нечисть, в этом месте живущая, притягивала их сюда, чтоб дурной энергией питаться.

- Да как вы здесь живёте? - я покосилась на неё.

Реально, чтобы с таким спокойствием говорить об этом… Да ладно говорить! Жить в этом месте! Нужно было быть сумасшедшей или полностью отмороженной.

- Как живу? - Лолита зыркнула на меня, как на недалёкую. - В деревне, поди, лучше было? Ну, пошуршит, повоет ночью, из-за угла за юбку схватит... Что ж теперь на улице спать?

- Действительно... - больным голосом протянула Яшка. - Чего уж там... Так, ерунда какая-то...

Остальной путь мы прошли в вялой задумчивости, в отличие от Лолиты, которая шуровала в своих туфлях и почти улыбалась, загадочно щурясь от каких-то своих мыслей.

- Слышь, если меня кто-то за юбку схватит, я кони двину! - прошептала Яшка. - У меня система нервная ни к чёрту! Расшатали деревенские в том году! Напрочь!

- Джинсы носи, - буркнула я, стараясь меньше думать о таких подробностях. - Никто тогда не схватит.

- И то дело... - закивала беспокойная подруга, буравя спину Лолиты. - Джинсы - оно поспокойней. А то, не дай Бог, ещё под юбку полезут...

Я оборвала свой поток мыслей и посмотрела на неё:

- Кто?

- Те, кто шуршит и воет, - Яшка поджала губы. - Непонятно, что ли?

- Непонятно, - возмутилась я. - Что им там делать? Под твоей юбкой? Яшка, прекращай эти свои эротические фантазии!

- Да какие фантазии! - она захлопала густыми ресницами. - Бейстеро хотел? Братцы сразу запали? Ну вот...

По её выражению лица я поняла, что и Бейстеро и испанцы теряли голову именно от неё, и теперь моя возомнившая себя Нефертити подруга, решила, что адские жители усадьбы, обязательно возбудятся от её присутствия.- Я там в углу видела бочку жестяную, - сказала я, еле сдерживая смех. - Возьми её. Пригодится.

- Зачем? - Яшка нахмурилась. - На фига мне бочка?

- Дырки для ног прорежешь и будешь по дому передвигаться. Тогда точно никто не доберётся к твоим заветным местам. Будешь, как рыцарь!

- Срыцарь! - обиделась Яшка и потелепала за Лолитой. - Потом сама в шоке будешь!

- Да что ж вы такие скандальные?! - Лолита повернулась к нам и зыркнула недовольно-осуждающим взглядом. - От вас голова болит! Как можно было влюбиться в такое? Ну никак не пойму!

- Да мы тихие обычно! - Яшка заглянула ей в глаза. - Это просто ситуация такая, щекотливая...

- Как это, щекотливая? - Лолита явно не понимала, в каком месте эта ситуация щекотала Яшку.

- Так ваши маньяки потусторонние! Сладострасты!

Я начала хохотать, уже не переживая, что обо мне подумают. Это было просто невозможно терпеть - Яшка жгла, как обычно. Иногда я даже поражалась, как она задержалась в школе, отмачивая такие вот штуки.

- Вон магазин! Марш туда! - рявкнула Лолита и застучала туфлями, нервно размахивая руками.

Мы вошли в маленький магазинчик, по совместительству кафе, с красочной вывеской, на которой был нарисован толстый повар с кудрявыми усами. И тут меня будто током шибануло. Незнакомая речь полилась в мои уши каким-то нескончаемым потоком, и я, превозмогая боль, почти на физическом уровне ощутила, как она наматывается на мои извилины. Прошло несколько минут полубессознательного состояния, и я вдруг отчётливо поняла, что понимаю все слова, которые произносили покупатели и продавцы.

- Ну, как? - шепнула Лолита. - Просочилось в мозги-то?

- Ага... - я даже улыбнулась. - Это удивительно!

- Обычное колдовство. Самое слабенькое, - смущённо протянула Лолита. - Но хорошее. Стоящее.

- О, мамма мия! - воскликнула Яшка с придурковатой улыбкой. - Похоже, я и идиш знаю!

- Что?

- И́диш — еврейский язык германской группы, исторически основной язык ашкеназов, на котором в начале XX века говорило около 11 млн евреев по всему миру... - принялась объяснять подруга, но я прервала её:

- Откуда?

- А за дальним столиком евреи сидят! Подойди, послушай!

Я метнулась туда, переживая, что Яшка окажется грамотней, и сразу почувствовала, как и этот язык проникает в мой мозг. Я становилась полиглотом.

Лолита сияла, наслаждаясь своей работой, и даже угостила нас сладостями, которые мы съели в один присест, что вызвало у неё целую гамму чувств: от изумления до горьких вздохов. Она, видимо, переживала за своих внуков. Может, думала, что мы их слопаем, как эти сладости?

Янина Сергеевна с сожалением посмотрела на свою пустую тарелку и вздохнула. Моя мелкая подруга могла переварить подшипник и тут же забыть о нем.

Мы вернулись домой под ласковым, весенним дождиком и, заверив Лолиту, что сразу как разберем вещи и примем душ, присоединимся к ней за обедом, отправились в свои комнаты.

Весь путь, от холла до мрачной лестницы, ведущей на третий этаж, Яшка старательно избегала углов и вздрагивала при малейшем шорохе.

Я её отлично понимала - дом давил своей громадой, мрачностью и населяющими его существами. Пусть даже невидимыми, но так явственно ощутимыми,