Игрушка темного принца (СИ) - Княжина Елена

Первое время крестный, Ксения Игоревна, старик Эйвери и мадам Буше сопровождали делегацию и делали вид, что слушают мой рассказ. Затем в хвосте нашего стада произошло движение – часть парижанок пискнула хором и отпрянула от кого-то, напоминавшего мрачную тучу. Девочки испуганно прижались ко мне, тараща глаза на высокого страшного мужчину, черным смерчем разбившего ровный строй и отделившего Артура от прочей компании.

Я кисло улыбнулась пигалицам и шепотом представила «самого сильного мага столетия», отчего на их бледненьких личиках отразился неподдельный ужас. И я решила, что о легендах, с ним связанных, стоит умолчать.

Вмиг посерьезневший крестный умчался с Карповым наверх, мадам Буше завела беседу с Карамзиной, а Эйвери, озабоченно покряхтев, пошел ко входу в Академию. Краем глаза я уловила, как он, бубня себе под нос, накидывает заклятья на дверь… Защитные? Средь бела дня? Так ведь ученики, в выходной отправившиеся в Деревню, останутся отрезанными от нас!

Убедив себя в том, что главный страж знает, что делает, я повела своих подопечных в библиотеку. Устроим госпоже Разиной культурный шок! Девочки, оставшиеся без строгой надзирательницы, тут же расслабились и развеселились. Начали смело задавать вопросы, трещать, хихикать над историческими фактами и двусмысленными картинами… Словом, всем своим видом давали понять, что мне до мадам Буше еще ой как далеко. И слава богу.

Снова шикнув на двух вечно отстающих и громче всех хихикающих девиц, я провела толпу к книжным стеллажам. Кристина с Рашель, корпевшие над учебником по бытовой практической магии, синхронно закатили глаза. Я украдкой показала соседкам язык, оправила помятое платье и начала рассказывать об Авроре.

– Графиня Воронцова, основавшая Санкт-Петербургскую Академию магии и прозванная Мудрой, была такой же обычной девушкой, как мы с вами… – я недобро покосилась на все ту же шушукавшуюся в конце строя парочку. Обе рыженькие, наглые и смешливые, с одинаковыми зелеными бантами… Кажется, близняшки. Нет, ну что за неуважение?!

– Как мы? – пискнула самая низкорослая крошка с двумя аккуратными черными косичками.

– Абсолютно! Она родилась дочерью графа и воспитывалась на дому… Сами понимаете, учителя делали акцент на танцевальных, рукодельных и прочих бытовых талантах. Никто не пытался сделать из Авроры, чьей-то будущей супруги, боевого мага или целителя. Ей полагалось блистать на балах и рожать детей, а не… Ай! – я вскрикнула, запнулась и уставилась на свое запястье.

Кожа под браслетом Дорохова запылала. Ее словно жгло отрытым огнем! Как же больно!

Я попыталась снять украшение и посмотреть, что случилось: по ощущениям, там меня должны были ждать волдыри. Но браслет не расстегнулся. Только сиял себе нагло синими камнями ярче обычного. И жег… Жег дурным предчувствием. Предостережением. Ощущением стремительно надвигающейся беды.

Не отдавая себе отчета, я, превозмогая боль, сгребла пигалиц в кучу и велела ждать меня здесь, за стеллажом.

– Ани, что стряслось? – одновременно спросили подскочившие на мой вопль Рашель и Крис.

– Тут… Ждите… – я махнула на крошек-парижанок и побежала к выходу из библиотеки. Чуть не сбила с ног Сюзанну, несущую стопку книг. Выскочила в фойе, влетела в прозрачное холодное марево… Кипевшая на запястье кожа зашипела. – Родж… Пусти…

Призрак делал страшные глаза и оттеснял меня обратно силовым полем. Хлопок… Еще один… Длинный трескучий дождь из золотых искр… Серебристый луч «Иклерии», всполох «Смертельного жала»… В фойе кто-то дрался. Молча, сосредоточенно.

Я ухватила глазом белую косу Эйвери, взметнувшуюся вверх, чей-то синий плащ… Какую-то черную муть, выпрыгнувшую из кольца смутно знакомой темнокожей женщины… Вниз по мраморной лестнице, на помощь стражу, уже бежали другие преподаватели. Я слышала знакомый гул демонических шагов, шарканье Ромула, невесомую поступь крестного.

– Это за тобой, Анна, – зыркнул глазами Вортингтон и резво отпихнул меня в библиотеку. И откуда в бестелесном дурне столько силы? – Хочешь возразить или все-таки спрячешься?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

9.2

***

– Там… Там… – я ошарашенно смотрела на библиотекаршу, не зная, как объяснить происходящее в фойе. Сумасшествие? Кошмар? Бойня?

– Нападение на Академию, – позади меня материализовался Роджер и неодобрительно покосился на притихших пигалиц. – Этих нам еще не хватало…

– Сверхщиты учили? – деловито прикрикнула Разина, вылезая из-за стола и вынимая жезл. Она смотрела на моих соседок и Сюзанну. – Сияющий, Физический, Ашский, Высший Барьерный… Хоть какой-то?

– Сияющий можем, в тройке, – первой очнулась мисс Бэггинфорт. Крис покосилась на Рашель и неуверенно кивнула.

– В подземелья, быстро. Ты ведешь, Дэлориан, – ткнула она в меня пальцем. – Вы трое – замыкаете. Щит не опускать, двери не открывать, гостям не отвечать. Сначала бить, потом разбираться.

– А вы? – простонала Кристина и просительно уточнила: – Вы ведь с нами?

– Мы с господином Вортингтоном останемся в коридоре, согласно протоколу о первой и второй защитной линии. Быстро, – она помахала на меня рукой. – Вниз… В подземелья…

Этот путь был мне хорошо знаком. Сколько раз я спускалась к подвалам – к озеру, к икринке. Позади остались ежесекундно озарявшееся вспышками фойе, больничное отделение и библиотека. На смену светлому коридору пришли темные своды, ароматы сырости и леса… Я тянула за руку крошку с черными косичками, за нее держалась другая, за ту – третья… Стройным молчаливым хороводом мы продвигались по узкой лестнице, ведущей в подземные комнаты.

Наш хвост, завершавшийся сияющим сверхщитом, поднятым Рашель, Кристиной и Сюзанной, я не видела. Но в девочках я не сомневалась. Чем не боевая тройка, о которой на занятиях говорил Карпов? Почти уверена, что в этот раз щит был без розовых звездочек. Всем было не до шуток.

– Мне страшно, – пискнула моя дрожащая подопечная и для достоверности громко шмыгнула носом. За ней заскулила другая, за той всхлипнула третья… Только массовой истерики нам не хватало!

Я развернулась, убрала жезл в карман платья и присела перед ними на корточки, создав небольшой затор. Пригладила волосы у низкорослой малышки, поправила красную ленточку на одной из ее косичек.

– Я знаю, что тут темно и страшно. Но сейчас подземелье – самое безопасное место. Нас тут не найдут, – максимально спокойно проговорила я. – Не бойтесь. В Академии много сильных волшебников, они нас защитят.

Глазки у девочек испуганно расширились, словно я не успокоила их, а наоборот, в подробностях рассказала о содержимом второго подвала. А потом… Мои волосы на затылке всколыхнулись, и я почувствовала чье-то присутствие.

– Я бы на твоем месте не был так уверен, цыпа, – голосом Николая Раскова шепнула темнота и хрипло рассмеялась.

Я вскочила так резко, что закружилась голова. Обернулась. Нырнула в омерзительные синие глаза, фирменные для всей породы Расковых.

Раз здесь Николай, значит, и Джина где-то неподалеку… А возможно, что и Пит. И Киван… Господи. Вот сейчас мне стало страшно по-настоящему. Тоже захотелось всхлипнуть, но вовремя напомнила себе, что я – самая взрослая пигалица в этом перепуганном стаде.

– Как глупо – прятать палочку в карман, маленькая беззащитная дестиночка, – скользко ухмыльнулся Расков, и внутри взыграл гнев. Кулак сам взлетел вверх и, без лишних размышлений, приземлился в лощеную физиономию. Которая успела сменить выражение с надменного на удивленное, и лишь потом скривиться от резкой боли.

– Не такая уж и беззащитная, – хмыкнула я.

Из-за моей спины в синеглазого предателя посыпались заклятья. Сразу много и самых разных – это Рашель, Сюзи и Крис протолкнулись вперед и теперь извергали на парня свой гнев. Опутанный какой-то серебристой паутинкой, Николай сплюнул белую пену, осел и прикрыл глаза. Мне его жалко не было, и стадо пигалиц оказалось со мной солидарно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Нестройной толпой мы добежали до хозяйственной комнаты, где я однажды застукала Присс с икринкой. Тазик с термопледом до сих пор валялись тут. Затолкав парижанок внутрь, я принялась пересчитывать «поголовье», но упорно сбивалась. Сердце колотилось в ушах, мокрое платье прилипало к вздымающейся груди.