Елена Умнова - Живой робот

— Надо же, новый вирус в сети появился, — сказал он, снова переводя взгляд на меня.

— Это на потолке написано? — спросила я.

— А? — Элиас снова поднял глаза к потолку. — Нет, — наконец, понял он и рассмеялся. — Это срочное сообщение всем системам транслируют. Кай вот мне передал.

— Тебе? — удивилась я. — А тебе-то зачем?

— Ну, всем, так всем, — пожал плечами Элиас. — Хуже-то не будет.

— Ну, да, не будет, — согласилась я. — А что за вирус? Такие же, как и в наше время?

— А какие были в ваше время? — оживился Элиас.

— Эм… противные, — однозначно определила я. — Из-за них системы портились.

— Портились? — не понял Элиас.

— Ну, да. Вирус пробирался на комп и начинал делать свои гадкие дела, а системы потом портились и летели. Приходилось переустанавливать. Чтобы пореже этим заниматься, все-таки снос системы не самое тривиальное занятие, стали ставить антивирусники. Они идентифицировали вирусы и не позволяли им пробиться на комп, или же находили зараженные файлы и лечили их.

— А как они их находили?

— Сканировали весь компьютер.

— Хм… ну, у нас такого нет. В систему вирусу пробраться очень сложно, но, если попадет, то уже никак его не вытащишь. Погибнет система.

— Так почему бы тоже не поставить антивирусник? Пусть бы ловил вирусы, — удивилась я.

— А как их ловить? Вирус при попадании полностью интегрируется в систему, и идентифицировать его практически невозможно. Только и остается, что наблюдать, как система рушиться.

— А попытаться спасти? — не унималась я.

— А откуда ты знаешь, что именно ты спасаешь? Может, это и есть вирус?

— Насколько же все запутано…

— Более чем.

— Тогда, действительно, на всякий случай лучше предупредить всех, кого можно! Кай, ты там поосторожнее с сетью! — всполошилась я.

— Все необходимые меры предосторожности приняты, дополнительные экраны поставлены, доступ ограничен, — отрапортовал Кай.

— Молодец! — похвалила я. — И что ж за злой гений все эти вирусы только придумывает?!

— Теперь уже их и не надо придумывать, они сами развиваются. Самообучающиеся модули, — коротко сказал Элиас.

— Мдя… чего бы хорошего люди не придумали, всенепременно это против них обернется.

— Да людям-то что? Их эти вирусы не трогают, у них же нет системы, — пожал плечами Элиас.

— Ну, так их же системы летят из-за вирусов! Все равно жалко! Да и информацию терять не хочется.

— Все-таки, какая же огромная разница между нашими временами. Ты так забавно ты рассуждаешь! — Очень тепло, будто ребенку, сказавшему очевиднейшую глупость, улыбнулся Элиас. — Информация же в сети! Куда она денется-то?

— Вся в сети?

— Да, сеть огромна, она вмещается в себя всю информацию.

— Надо же… А чего тогда переживать из-за вирусов, которые жрут систему, раз ничего не теряется? — окончательно запуталась я.

— Как это ничего не теряется? А система? Она что, по-твоему, не теряется?

— Да что с ней станется? Ну, поставят новую такую же! Мороки, конечно, больше, но все вполне восполнимо.

— Это в ваше время так?

— А в ваше как? У нас информация была главной. Она чаще всего и терялась, иногда без возможности восстановления.

— Ну, наверное, поэтому для нее придумали универсальное хранилище, откуда она, ну, никак не может никуда деться. А вот бедняжки системы как не ценились, так и не ценятся, — усмехнулся Элиас. — Системы же неповторимы! Это настолько сложные конструкции, что все их конфигурации абсолютно уникальны. Непредсказуемы! Поэтому неизвестно, какая именно система даст будущее, в какой наиболее удачное сочетание. Есть системы, которые быстро обращаются с числами, а есть, кому проще со словами, есть системы, отлично справляющиеся с домашними делами, а есть чудесные оптимизаторы каталогов. Поэтому каждая система важна. Потеря даже одной расценивается как непоправимый ущерб науке. А тут вирус косит их тысячами! Так наука никогда не продвинется! И без того ученые никак не могут понять ни механизма, ни закономерности. Даже предполагают, что их нет, что это просто случайные процессы. Раньше были люди, которые во всем это разбирались, и никто в это не углублялся. А теперь вот ступор!

— Раньше были, теперь исчезли? Вымерли что ли?

— Да, примерно так, — кивнул Элиас.

— Почему ж других тогда не научили себе на смену? — Поразилась я такой очевидной глупости.

— Так тут не учить нужно, а чувствовать. Нужно иметь особый талант, чтобы проникать в глубины процессов, происходящих в системе. Исчезли такие люди, и встала наука.

— Как это они исчезли?

— А кто знает… — вздохнул Элиас. — Просто перестали рождаться.

— Ну, дела у вас тут! Не соскучишься!

— Ой, как раз наоборот! Так скучно — ничего не делать! Мне бы в пару одаренного, как отец, и мы бы так много всего сделали! — Глаза Элиаса зажглись маниакальным огнем. Неудивительно, что у него любое дело спорится в руках. Столько энергии и желания действовать!

— А твой отец был одаренным?

— Да, был.

— Получается, что не так уж и давно исчезли одаренные люди.

— Ну, как недавно, почти век назад.

— Век? Это сколько же тебе лет? — не поняла я.

— Сто двадцать семь, — как нечто обыденное сказал Элиас.

Хотя, может у них и обыденное. Я уставилась на Элиаса. На вид двадцать с небольшим! Вот техника дошла…

— А я-то все гадала, когда ты успел столько всего выучить, — пробормотала я. Ужас, сколько ему лет! Неудивительно, что он так много знает и все время снисходительно всем что-то поясняет. — Слушай, а сколько у вас тут средняя продолжительность жизни? — осенило меня.

— В собственном теле…

— Ой, не продолжай! — Я немедленно пожалела о заданном вопросе. — Глупо было с моей стороны думать, что тут так же, как и у нас. А сколько Хати лет? И Мехису?

— Хати помладше, ей семидесяти два, а Мехису и того меньше, где-то лет пятьдесят, я точно не узнавал.

— Радует, что не постарше, — покивала я. А что, я хорошо вписываюсь в их лесенку. Сто двадцать семь, семьдесят два, пятьдесят и двадцать четыре!

— А почему тебя это интересует?

— Да просто. Интересный у вас разброс. Ты вот в два раза старше Мехиса, — пожала я плечами. А меня в пять…

— Да это ерунда. Это и не разница вовсе, — отмахнулся Элиас. — Вот если бы мне было лет триста, а Меху двадцать, вот тогда бы еще можно было о разнице заикаться. А так все мы "молодые и талантливые люди города Лета".

Видела я такой слоган где-то в городе. Любят здесь молодежь!

Проболтав так до глубокой ночи и так и не сдвинувшись с мертвой точки (прямо как их наука!), мы разошлись, Элиас к себе домой, а я к себе в комнату. Хати, как сказал Кай, была по уши в делах, разгребая все накопившееся.