Наложница звёздного принца (СИ) - Ветрова Ася

Сам не знаю. Это последние часы его жизни. А любимая женщина ушла обиженной. Ян раздавлен эмоционально. Это неправильно.

Все эти мысли варились в мозгу, причиняя боль. Притащить бы упёртую девчонку обратно, дать им поговорить. Но я не смел его тоже покинуть. Даже на секунду. Никогда бы себе не простил, если бы брат остался один среди этого безумия, без поддержки.

– Принц Вон, – обратился ко мне канцлер Эхилл. – Неприятная новость. Госпожа Женья исчезла.

– Как исчезла? Куда? – я оглянулся на Яна и вздрогнул. Он буравил меня чёрным взглядом.

– Сразу же, как перешла врата, исчезла. Никто не видел, куда она направилась. Обыскали всё. Её нигде нет. Королёва рвёт и мечет.

– Найди её, – одними губами произнёс брат, с которого я не сводил глаз. – И вернись.

Нашёл я её быстро. Не знаю, почему остальные не видели таких явных следов. Или Ян знает больше, чем я?

Когда я увидел рядом с шейлой несуразное чудовище, все мысли о том, как я буду её отчитывать, чтобы не смела так пугать, вылетели из головы. Мне хватило и мамы, что сходила с ума. Я был зол. Страшно. Но страх за девушку вмиг развеял всё раздражение.

Женья же и не собиралась бояться или убегать от зверя. Она его гладила и целовала, нежно воркуя. Я даже позавидовал этой твари. Но вовремя вспомнил о брате.

Жаль, что мама была несдержанна, хоть я её и просил об этом. Я не хотел понимать её. И никого больше не хотел понимать. Всё казалось, да и являлось, по сути, таким мелочным, не нужным сейчас, когда там умирал мой брат. Оставшийся один на один со вселенской стихией.

Но Женья меня удивила в очередной раз. Когда она мне сказала, на что обижена, меня отпустило. Я был солидарен с ней. Об этом я говорил Яну всё это время. Но он упёрся рогом и не хотел слышать ни о чём таком, что могло хоть как-то навредить девчонке. На одно долгое мгновение слепая ненависть к девочке затопила всё моё существо. Мама была права. Я не достоин такой пары. Она по праву принадлежит Яну.

Каждый из нас вернулся на своё место, как только мы поговорили.

Не хочу никогда больше ощутить то чувство жалости, отчаяния и боли, что обрушились на меня, когда я вновь увидел Яна. Мне так тяжело было взять в себя в руки, чтобы донести до него, что Женья всё ещё любит его. Как она беспокоится о нём.

По слабой улыбке, что мелькнула на обескровленных губах, я понял, что справился.

За такой хрупкой преградой, как стена купола, бушевала сорвавшаяся с цепи стихия. Как зверь, что копил всю силу своего гнева на момент, когда сможет освободиться. И вся эта ярость должна была обрушиться на Яна. Я решил, что останусь с ним до конца. С остальными будет всё в порядке. И с мамой тоже. Я чувствовал в глубине своей души, что она этого даже желала. Хоть и кощунственно было так думать.

Последние связи оборвались. Я почувствовал это, когда до невыносимой боли натянулась связь между нами. Я сопротивлялся, как мог. Не желая отпускать брата.

Валид тащил меня назад в портал. Я знал, что брат всё предусмотрел. Но не был согласен ни с ним, ни с другом. Канцлер Эхилл тоже решил остаться с нами. Его я не понимал, но уважал за решение.

Через некоторое время, пока мы боролись с другом, стало уже поздно. Портал стал нестабильным. Противостояние стало бессмысленным.

Я смотрел на сверкающую фигуру брата и не узнавал в нем знакомых черт. Это непонятное, странное существо не было моим братом. Но там, внутри него, билась душа Яна. Наша связь была не утеряна. Она содрогалась в агонии от осознания того, что мы не спаслись.

Кажется, этот день не закончится никогда. Меня дёрнули за руку, отвлекая от Яна и показывая на портал. Он вновь стал стабильным. Таким ровным, что аж затошнило от ощущения, что есть ещё шанс спастись. Я и сам не знал, насколько мне хочется жить.

Из портала выскочила шейла и подбежала к Яну. Я стоял в шоке, пока Валид не крикнул что-то и убежал. Я последовал за ним. Только в последнюю секунду сообразив, чего от меня хочет друг.

Дальше всё происходило очень быстро и на автомате.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Купол над нами стал покрываться мелкими трещинами. Ветер, врываясь через щели, стал завывать. Меня тошнило всё больше. Но некогда было отвлекаться. Мы толкали капсулу с телом брата, торопясь изо всех сил.

Я не сразу заметил, что Женья стала меняться. Только в голове билась одна мысль, что всё не так просто. Что Ян не был со мной до конца откровенен.

Когда мы пересекли врата, призрачная надежда, что всё закончилось и мы спасены, была уничтожена. В последний момент девчонку объяло сиянием и затянуло в алчущую жертв, разъярённую, обманутую тьму. Портал исчез. Из горла вырвался непроизвольный крик.

Я бросился к Яну. Мне казалось, что в глазах брата образовалась та же чёрная дыра, что утягивала за собой его душу. Я был благодарен, что его глаза в этот момент закрылись.

Глава 41. Слепота

Женя

Я проснулась от настойчивого ощущения, что на меня безбожно пялятся. Ненавижу это чувство. Да к тому же, когда сплю.

Кто мог ко мне ворваться в святая святых? Память казалась белым листом с расплывчатыми картинками, среди которых было много пропусков.

Табу на проникновение на мою территорию оговорено не раз. Моя спальня – моя крепость. Доставать меня можно только за её пределами.

К тому же, что за кровать? Точно не моя.

«Господи, неужели я напилась из-за этого придурка? Я не любитель алкоголя. Да и этот козёл не заслуживает, чтобы страдала моя печень»

Я поморщилась. Не собиралась я биться в истерике или хандрить по поводу расставания. Подумаешь, потеряла существо, что меня не любит. Что-то мне не нравится вся эта неправильность. И то, что я не могу окончательно проснуться. Обозвать человека существом тоже не…

– Мам, ну хватит на меня пялиться. Ты нацепила на меня повязку, чтобы глаза не резали от яркого света? Так я тебе благодарна. Но руки-то зачем связывать? Я не могу пошевелиться. Это уже не смешно.

Я хотела, чтобы мама меня поладила по голове, сняла эту чёртову повязку и сказала, что меня любит, что всё будет хорошо и мы с ней отправимся гулять, скупая все товары, что приглянутся, и неважно, нужны они нам или нет. Но вокруг стояла гробовая тишина.

Послышался шорох сбоку и шаги. Мне сделалось страшно. Вдруг в голове стали всплывать картинки моего бегства, быстрая езда, авария. Боль. Сильная, всепоглощающая. Яркий свет. И как кто-то зовёт меня. Но ни голоса я не могла различить, ни своего имени, ни звука. Только эхо. Надрывное, тоскливое.

Захотелось вскочить и вдохнуть воздух полной грудью.

– Я была в коме. Точно. В коме была. Интересно, сколько времени прошло с момента аварии? Сейчас позовут маму, папу или брата наконец, и всё встанет на свои места.

Кто-то вновь вошёл в помещение. Я отреагировала быстро, как зверёк, что был страшно напуган и ждал своей участи. Сердце заполошно забилось, дыхание убыстрилось. Появился тонкий противный писк. Еле различимый и потому ещё более раздражающий. Ведь этим зверьком была я.

– Кто здесь? Скажите что-нибудь. Пожалуйста.

– Извини, что напугал, – раздался незнакомый мужской голос. – С тобой всё будет в порядке. Сразу скажу, чтобы ты не переживала: слепота – явление временное. Как и твоя обездвиженность. Ты не парализована. Просто пришлось много потрудиться, чтобы восстановить все твои клетки. Всё будет постепенно, не сразу. Ты справишься.

– Хорошо, – сглотнула я вязкую слюну. – А где мама?

– К тебе пока нельзя никого пускать. Прости. Твои родители в курсе всего, что с тобой происходит. Это твой отец тебя сюда отправил. Иначе ты бы не выжила.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Он у меня такой. Никогда не сдаётся, – улыбнулась я. – Как вас зовут? Вы же мой лечащий врач?

– Эм, да, конечно. Я твой врач. Зови меня Ривом. Так комфортней будет? – спросил он.

– Похоже, что с именем вам не повезло. С другой стороны, раз вы меня лечите, это нормально. Я благодарю за такое доверие. Меня зовут… меня как-то зовут… Не скажете, Рив, как меня звать? Я не помню своего имени, – прошептала я.