Стая (СИ) - Риз Лаванда

- В мире полно девушек, но ты такая одна, - глядя на меня, Эрик закатывает глаза. – О боже, её не устраивает такой ответ! А ты хочешь нравиться всем или кому-то конкретно? Если всем – то это невозможно, слишком уж разные вкусы у населяющих  эту планету людей и вульфенов. А если конкретно – то мне ты нравишься. Ты заводишь меня и в анфас, и в профиль. И не важно, какие тряпки на тебе надеты и как долго ты не расчёсывалась – я вижу тебя иначе. Я справился? – усмехаясь, он притягивает меня к себе, но не целует. Почему-то он намеренно ограждается от проскакивающих между нами искр. То ли мне попался слишком серьезный парень, то ли Эрик опасается чего-то такого, о чём мне пока невдомёк.

 - Ладно, пойдёт, - не могу не улыбаться, глядя на него. – Ты конечно же не сомневаешься в своей неотразимости?

- Конечно, мы альфа самцы такие, - дурачась, подыгрывает мне он.

  Задумка Эрика оказывается до смешного простой. Идём в приличный тренажерный зал, записываемся на пробное занятие, первый час в целях рекламы бесплатный, немного разминаемся и идём в душ. Удобство в таких заведениях прежде всего, они дорожат своей репутацией и клиентской базой. Тут тебе и полотенца и дармовой гель для душа. Мальчики налево, девочки направо. Я бы до такого не додумалась. И гостиница не нужна.

Снова арендуем машину и колесим дальше, толком не зная, что нам это «дальше» принесет. 

 Я провалилась в свои мысли так глубоко, будто уже и не собираюсь возвращаться из этого мысленного хаоса. Меня начала терзать дилемма, что привело меня к выводу об эгоизме альф. Мы альфы всегда выбираем наилучший выход для себя, спасая свою шкуру в первую очередь, привыкшие к тому, что стая бьется и умирает за своего вожака. Такова наша природа. Пусть у меня и не сложилось настоящей стаи, но я бросила Картеров и … Тима. Между ним и мной до сих пор сохраняется связь, я избрала его своей парой, и не могу так просто выбросить из сердца, это невозможно и это опять же таки природа вульфенов. Но реальность такова, что с Эриком у меня тоже связь!

Что за жизнь?  …Всё так шатко и туманно. У меня нет такой роскоши планировать своё будущее или стоить планы, как это могут себе позволить люди. И если раньше к одиночеству я относилась почти с благодарностью, как к данности, то теперь я его боюсь. Я даже не могу с полной уверенностью сказать есть ли у меня парень, и свободна ли я на самом деле!

Я задремала и, кажется, начала видеть сон. Но он оказался настолько пугающе-реальным, что я в ужасе подскочила на месте, выискивая глазами крадущихся оборотней. А может, никакой это не сон, а предчувствие. Я чувствую – они преследуют нас. И на самом деле в этом мире, на этом сине-зеленом шарике нет такого уголка, где они бы нас не отыскали. Со временем мы снова сразимся…

- Кошмар? – интересуется Эрик, сосредоточенно глядя на дорогу, слегка хмурясь. Когда он вот так хмурится у него такой мужественный взрослый вид. И как бы серьезно это не выглядело – на самом деле это очень даже мило.

-  Не думала, что у вульфенов тоже расшатываются нервы. Мы до самой канадской границы будем ехать без отдыха? – раздраженный тон у меня получается лучше всего.

- Почему бы и нет? – отстранённо пожимает плечами Эрик. – Я выдержу. Хочу поскорее от них оторваться. 

- Я тоже умею водить! Пусти меня за руль и немного расслабься.

- Всё равно не поможет. Я мужчина, я лидер, я должен контролироваться ситуацию. Оставь это мне, Николь.

- Супер. Как за каменной стеной, - мрачно язвлю я. – А мне тогда что делать? Пялиться в окно уже нет сил.

- Достало напрягаться – предлагаю отрываться! – с улыбкой вдруг заявляет он, включая радио. – Споём? – странно, где это он так научился переключаться? На флоте или в снегах на своей Аляске?

Не верю своим глазам и ушам – он подхватывает хит и перекрикивая исполнителя начинает петь! И не просто так как попало орать, а попадая в ноты. На чистейшем, самом сексуальном языке в мире – французском.

 И всё-то у него так легко и захватывающе, что меня прошибла дрожь, а все мои клеточки по очереди утопились в сладком сиропе умиления. Разомлев, с отвисшей челюстью, я смотрю на него и  глупо улыбаюсь. Он покоряет меня, не оставляя мне шансов. Выжигает своей энергией весь мой мрак. Передавая мимикой эмоции песни, Эрик даже не стараясь поёт просто крышесносно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я не знаю французского, но наверное это очень весёлая песня.

- Давай, Ники, я знаю, ты тоже умеешь петь! – подзадоривает он меня, но по-моему в мире оборотней я единственная волчица, которой медведь на ухо наступил.

- Кто, я??? – округляю глаза. – Мне больше нравится слушать. Прошу не останавливайся, - мне правда нравится его голос. В своей округе он, наверное, всех девчонок с ума свёл.

И вдруг, не сбавляя скорости, на миг отвлёкшись от дороги, Эрик резко притягивает меня к себе, впиваясь поцелуем в мой рот. Коротким, страстным, ураганным. Да уж, он умеет быть непредсказуемым даже для меня.

- Выше нос, - его спокойный мягкий голос, меня почти успокаивает. – Обещаю, мы справимся со всеми трудностями. Теперь да, - и глядя в его глаза, которые мне сейчас душу расстегнут, я чувствую вдавивший меня в сиденье сумасшедший прилив желания. Я хочу его прямо сейчас. Но вместо этого, я отворачиваюсь и глубоко дышу.

- Нужно потерпеть, - слышу его тихое замечание.

Как такое могло произойти?! Вопреки всем его аргументам, я всё равно считаю нашу связь необъяснимой, а наше влечение друг к другу аномальным. Может, мы предвестники конца света? Или в плену у альянса я сошла с ума, придумав себе Эрика?

- Докажи мне, что ты настоящий и что я не брежу, - шепчу я, не отводя от него глаз, цепляясь за эту реальность, пусть лучше уж так, чем…

- Ты не спятила, Ники, - вздыхает Эрик. – Согласен, мы выделились в истории вульфенов. … Но тому есть причина.

- Которую ты конечно же не можешь мне пока озвучить! – хмурюсь я, начав считать вслух. – Один, два, три…   Говорят во сне невозможно сосчитать свои пальцы, - отвечаю на недоумённый взгляд Эрика.

- Оказывается, я настоящий! – качает он головой и улыбается. Но в уголках этих глаз, там, где собирается мелкая сеточка морщин, как у всех улыбчивых людей, я уже вижу притаившийся вопрос. – Расскажи мне, Ники, чем тебе так нравятся люди?

- О, …. это же очевидно, - сама ещё не знаю, как я ему это объясню. – Их правила жизни гораздо проще, и если они не совершают преступлений – им не нужно скрываться. Люди  пусть и хрупки физически, но они рождаются целостными личностями. Им не приходится раз за разом проходить процесс трансформации и обрастать шерстью, становясь на четыре лапы. Они в основном умны и добры, но, к сожалению, не всегда ценят данные им блага. Для меня это дом, семья, отсутствие  необходимости расставаться и драться насмерть. Я бы желала такой примитивности, на неё я бы обменяла все свои способности.

- Но среди людей встречаются звери пострашнее нас, - возражает Эрик, и наш разговор грозится перерасти в дискуссию.

- Досадные отклонения, - согласно киваю. – Но в природе людей заложена колоссальная сила любить. И это я в них ценю. Их песни, поэзия, живопись – напитана такими каскадами чувств. Я оборотень альфа-волчица завидую обычным девушкам и женщинам, ведь у них есть все шансы жить окутанными любовью без страха её потерять. И мы сейчас не будем говорить о крайностях, о предательстве и коварстве смерти. Но согласись, среди вульфенов встречается так мало счастливых семейных пар, особенно тех, кто дожил до седин в своём доме, окруженный своими детьми и внуками. А с моим альфа геном мне такой жизни вообще не светит. И это меня тяготит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- А ты бы хотела уютный коттедж с палисадником, мужа, приходящего после работы домой, и пару визжащих детишек, которых ты бы возила на кружки? В субботу вечером, уложив детей спать, после пары бокальчиков вина, вы с мужем под джазовые напевы занимались бы любовью, а воскресным утром долго не вылезали бы из кровати. И у вас обязательно была бы собака, которая рыла бы ямы на твоей клумбе и добрые соседи, с которыми вы бы время от времени устраивали пикники, - с иронией начал рассуждать Эрик, от чего я тут же разозлилась.