Елена Грушковская - Печальный Лорд

Дитрикс обратился к Эммаркоту:

— Если вы устали, сударь, я согласен на перерыв. Отдохните, восстановите силы. Капитан Шаллис может слетать в «Три золотые звезды» и принести оттуда что-нибудь поесть и выпить. Спешить некуда, в нашем распоряжении вся ночь.

— Это очень великодушно с вашей стороны, майор Дитмар, — сказал Бирген. — Но я полагаю, что я с тем же успехом смогу дать вам сатисфакцию. Согласно кодексу, замена противника возможна.

— Да, в случае, если лицо, подлежащее замене, не в состоянии вести поединок по объективным причинам, обусловленным физическим увечьем или болезнью, — тут же процитировал Дитрикс статью кодекса. — Но, как мы с вами видим, ваш брат не ранен.

— Считайте, что он болен, — ответил Бирген.

Дитрикс усмехнулся.

— Кажется, я знаю, как называется его болезнь. Обыкновенная трусость, не так ли?

Бирген вспыхнул. Его глаза засверкали, а Дитрикс насмешливо прищурился.

— Ну, не делайте оскорблённый вид, — сказал он. — Мы все были свидетелями его позорного бегства. Впрочем, ладно, как вам будет угодно. Я не возражаю против замены противника. Для меня будет большой честью сразиться с вами, майор Эммаркот. — Дитрикс, слегка поклонившись, вручил Биргену меч, брошенный Эммаркотом. — А вашему брату судьёй будет его совесть. — Язвительно усмехнувшись, Дитрикс добавил: — Если она у него, конечно, есть. Мы не станем настаивать на его физической смерти… Полагаю, теперь господин Эммаркот и так умер для общества, потому что ни один порядочный человек не подаст ему руки. Уж я об этом позабочусь. Думаю, для него и это будет достаточным наказанием.

Теперь вспыхнул Эммаркот-младший.

— Майор Дитмар, не могли бы вы подождать ещё одну минуту? — обратился он к Дитриксу тихо. — Мне нужно сказать брату пару слов наедине.

Дитрикс усмехнулся одним уголком губ, но всё же чуть наклонил голову, давая понять, что согласен.

— Ну что ж, если вам так угодно, говорите хоть пять минут, я не буду вам мешать, — сказал он. И добавил, обращаясь к Биргену: — Я жду вас.

И, поклонившись, он отошёл на расстояние, достаточное, чтобы не слышать их голосов. Дождь редел, освещённая огнями флаеров площадка была пуста. Тело Макрехтайна было уже убрано и уложено в грузовой отсек флаера. Тоскливо поёжившись, Эммаркот долго молчал, а его старший брат ждал, что он скажет. Наконец он не утерпел:

— Ну, что? Зачем ты тянешь время? Если тебе нечего сказать, иди во флаер, а я пойду заканчивать начатое тобой. Если я буду убит, отвезёшь моё тело домой.

В глазах Эммаркота стояли слёзы.

— Вы с господином генералом непременно хотите моей смерти? — спросил он тихо. — Вам станет от этого легче?

Бирген поморщился.

— Только не надо изображать жертву… Ты сам знаешь, что эта ситуация возникла по твоей вине. У тебя всё? Ты задерживаешь нас.

Бирген сделал нетерпеливое движение по направлению к Дитриксу, ждавшему в стороне, но Эммаркот-младший удержал его за руку.

— Подожди. Бирген, скажи… Скажи, ты хочешь это сделать, потому что любишь меня? Только честно. Мне важно это.

— Я это делаю, потому что мне дорога честь нашего имени, — ответил Бирген, высвобождая руку.

Губы Эммаркота задрожали и сложились в горькую улыбку. Подняв голову и сверкнув слезинками в глазах, он протянул руку и сказал:

— Понятно. Дай мне меч.

— Зачем? — нахмурился Бирген.

— Отдай меч, — повторил Эммаркот-младший. — Я не ранен и не болен, я не устал и могу продолжать поединок.

Бирген был так удивлён, что не возразил, когда младший брат взял у него меч. Тот же, откинув со лба мокрые волосы, повернулся и решительным шагом направился к одинокой фигуре Дитрикса в плаще с поднятым капюшоном. Не успел он сделать и пяти шагов, как Бирген его нагнал и положил сзади руки ему на плечи.

— И потому что люблю — тоже, — сказал он ему в затылок.

Эммаркот не обернулся, только улыбнулся. Кивнув, он двинулся дальше, и руки брата соскользнули с его плеч.

Дитрикс стоял спиной к Эммаркотам, заложив одну руку с выключенным мечом за спину, а другую — за пазуху. Если бы он был знаком с историей Земли, то ему было бы известно, что он сейчас стоял в позе Наполеона, но он, конечно, не имел об этом понятия. Услышав за спиной лязг активируемого меча, он обернулся и увидел Эммаркота-младшего, стоявшего перед ним в решительной позе и сжимавшего обеими руками меч.

— Я готов продолжать, — сказал Эммаркот глухо. — Защищайтесь.

При этом его губы тряслись, а глаза были полны слёз. Дитрикс усмехнулся.

— Вот оно что! Вы всё-таки решились. Что ж, голубчик, весьма похвально. Я рад.

— И ещё я хочу, чтобы вы знали… — Эммаркот шмыгнул носом. — Я раскаиваюсь. Я сожалею о том, что я сделал. Будет справедливо, если вы меня убьёте.

Усмешка по-прежнему была на лице Дитрикса, только с губ она исчезла, и её тень осталась в глазах.

— Перед тем как мы продолжим… У вас есть чем вытереть слёзы? — спросил он. — Уверен, они будут вам мешать.

Эммаркот смутился и нахмурился, вытер глаза и нос кулаком. Дитрикс протягивал ему упаковку носовых платков.

— Воспитанные люди так не делают, — сказал он. — Воспользуйтесь платком.

Эммаркот смущённо пробормотал «спасибо» и взял один платок из упаковки, промокнул глаза и высморкался. После этого Дитрикс, активировав свой меч, отсалютовал им Эммаркоту, и поединок продолжился. В этот момент дождь, начавший было утихать, вновь разошёлся, сверкнула, озарив всё мертвенным светом, молния и заворчал гром. Седовласый секундант Макрехтайна забрался в кабину флаера, чтобы окончательно не промокнуть; его молодой подопечный был убит, и его миссия на этом закончилась, оставалось только отвезти тело родителям. Лорд Райвенн, последовав его примеру, усадил побледневшего лорда Дитмара во флаер и сел рядом с ним, и оттуда они наблюдали за поединком Дитрикса и Эммаркота. Только Бирген остался под дождём — прямой как стрела, с белым как мел, блестящим от дождевой воды лицом. Он напряжённо следил взглядом за братом…

Поединок был яростный. На этот раз Дитрикс воздерживался от шуточек и издёвок: слишком бледное и отчаянное было лицо у его противника. Можно сказать, что Эммаркот был хорош: он усвоил все «уроки» и бился с отменной храбростью, но вид у него был трагический. Что-то изменилось в нём, от былой трусости не осталось и следа, его бледные губы были сжаты, глаза сверкали. Он атаковал смело, порой даже безрассудно, и было несколько моментов, когда он, атакуя, слишком раскрывался и ставил себя в уязвимое положение. Но Дитрикс ни разу не воспользовался его ошибками; более того, после одного явного промаха Эммаркота он придержал свою руку и отступил на безопасное расстояние.